Игра бабочек

Дар подхватил ее на руки, и она уже вновь плыла в лодочке его объятий. Нырнуть вместе с ним в облака, как это было бы прекрасно, жаль невозможно.

В этом заключалась вся нелепость и странная усмешка судьбы. Все называли драконами тех, кто способен летать, распластав крылья, пускать языки всепожирающего пламени. Тех, кто мог пугать одним своим чудовищным видом.

А сами они, освободившись от своей чудовищно-прекрасной брони, называли драконом ее, присягали в верности и готовы были посвятить жизнь служению.

Дана прикусила губу.

Боль от порезов давала о себе знать, и руку жгло невидимое пламя. Неужели она могла ударить своего стража кинжалом? Что изменилось в ней за эти месяцы? Неужели эта сука, которая стремилась к власти и готова была использовать для достижения своей цели всех окружающих, неужели эта бессовестная, лицемерная женщина это она, Девана?

Снег валил хлопьями, и она радовалась, что растаявшие на лице снежинки скрывали крохотные капли влаги.

Глава 6. Темное без конца.

Глядя с балкона на толпу женщин, идущих прямо внизу, Девона в раздражении кусала губы.

Ее провели как девочку.

— В кофе, который тебе подавали, был какой-то яд, возможно, наркотик. Определить, что именно, сейчас не представляется возможным.

Ярне произнес эти ужасные слова совершенно спокойным, нейтральным тоном. Но она чувствовала, как эмоции вскипали, подобно зажатой скалами огненной магме в глубине земли.

Ярость, гнев, стыд. Все это она готова была выплеснуть наружу... Сейчас, немедленно, на всех и каждого, кто только окажется рядом.

Она чувствовала, что ее попеременно бросало то в жар, то в холод.

— Успокойся, тебя не собирались убить. Думаю, нет.

Амулет на груди превратился в островок холода. Сестры замерли, словно в испуге, как будто ее чувства могли повредить даже им.

Страж криво усмехнулся, наклонился над перилами балкона и сплюнул вниз прямо на головы толпы женщин, идущих вдоль улицы к одной им ведомой цели.

Некоторое время он следил за тем, куда попадет плевок, а затем, поморщившись, вновь повернулся к Дане.

— Повторяю, не стоит переживать. В конце концов, мы на войне.

На войне. Здесь Ярне был совершенно прав. И эту войну начала она сама. Однако вовсе не ту войну, в которой сейчас сталкивались отряды на юге. В этой войне выстрелы из ружей и звон клинков имели значение, но все-таки не они главные, совсем не они.

Она должна была что-нибудь сказать, хоть как-нибудь выпустить пар и огонь. Этой ухмылочке стоило померкнуть хоть на секунду.