Игра бабочек

Неужели Алонсо нервничал? А кто бы не нервничал перед атакой, которая выглядит чистым самоубийством? Хотя этот маг, или страж, как он просил его называть, не нервничал.

Серая куртка посланника Девоны расстегнулась на груди, и одна из пуговиц повисла на нитке, раскачиваясь от движений подобно маятнику. Ярне не стал тратить много времени на то, чтобы рассмотреть, что творилось на бастионах. Тишина. Только поблескивали стекла таких же подзорных труб.

Посланник Академии отхлебнул из фляги и, старательно закрутив крышку, сунул ее в карман.

— Открывайте огонь. Нужно чтобы ваши артиллеристы пристрелялись. Пусть выпустят по пять-шесть снарядов, чтобы обрести уверенность, что смогут попасть в редут даже с закрытыми глазами.

Магия. Этот человек пообещал, что в сражении им поможет магия. Колдовство и всякие штучки не использовалось на войне уже много лет. Слишком мало магов и слишком они слабы. Неизвестно, что это будет за помощь, разве что наколдуют больше гранат, чтобы разгромить укрепления персов.

И все-таки сегодня Алонсо был более уверен в победе, нежели вчера. Они все равно обязаны были попробовать найти слабое место у врага, больше ждать было нельзя, тем более два свежих батальона подошли на закате. Их тылы, обозы, полевые кухни — все это медленно выгружалось в городе с крытых платформ второго эшелона, и не стоило ожидать прибытия раньше вечера. Но эти батальоны на три четверти укомплектованные новыми мушкетами, позволяющими стрелять значительно быстрее, и только на четверть по старой привычке — пиками для обороны от кавалерии, эти свежие армейские части были силой, о которой персы, скорее всего, не знали.

Эта сила напугала многих, очень многих. Офицеры, побывавшие в самых жарких делах, успевшие уже пережить и поражение в Марсилии, и маленькие победы на холмах вокруг города, ужас столкновения с новым оружием и силу врага, который готов был наступать, не смотря ни на какие потери, эти офицеры чуть не подняли бунт в тот момент, когда десятилетняя девочка указала сначала на одного из них, а потом с таким же показным равнодушием на другого — прославленного фехтовальщика и отчаянного пьяницу, несколько раз выручившего присутствующих из опасных ситуаций.