Игра бабочек

Случалось, его сын, желая отдохнуть от своих бесплодных поисков, приходил сюда. Ноах откладывал в сторону меч и свитки, переполненные печалью. Среди потрескавшихся скал, издавна укрывающих тропу к дому, они были ни к чему. Чаще всего двое просто молча сидели в тени вечного дерева, вдыхая аромат жизни. Но иногда сын приводил в порядок лодку, такую же старую, как и все вокруг, и они отправлялись в путешествие по озеру. Под мерный шум весел пытались вновь и вновь коснуться воспоминаний о жизни, что растаяла как туман над равнодушной утренней волной, распалась подобно детской фантазии, не выдержав встречи с огнем и льдом.

Его дерево продолжало жить и своим существованием вновь и вновь порождало жизнь рядом с ним и дальше, так далеко, что сложно было представить. Волны, слабеющие со временем, но все равно медленно текущие по миру. И, в конце концов, выполнив свою миссию, возвращались сюда, к источнику всего сущего.

Странно, но изобретение, которое он считал забавной безделицей, просто малым ответом тем великим, чьё существование скрылось в пелене времени и чьи достижения сложно было даже осмыслить, просуществовало дольше всего.

Своей бесконечной по меркам нынешних поколений жизни он обязан этому открытию, совершенному когда-то на спор, благодаря одной капле крови. Крови дракона.

Жена ему не простила. Не простила обращение к той, кто долгие годы была рядом. Просто рядом. Это непонимание послужило причиной всему, что случилось потом. С ними и со всем миром. Но ведь для него была важна совсем не творец магии во всем своем огненном великолепии, а только эта капля крови.

Дракон, имя которой теперь он даже не сможет назвать, после того как маг получил то, о чем просил, просто поднесла руку к губам и, ожидая, пока ранка затянется, смотрела с улыбкой. И сердце ее билось совершенно спокойно, не дрогнув ни на секунду. Это он знал совершенно точно, чувствовал ее магию. И ему было грустно, хотя и непонятно почему.

Впоследствии маг часто думал об этой сероглазой женщине, так легко подставившей свою руку под укол магического лезвия.

Часто? Теперь это слово приобрело иной смысл.

Раз в двадцать лет? В пятьдесят? Раз в сто лет? Она давно умерла, погибла посреди рукотворной огненной бури. Созданной его друзьями. Или его сыном? Сейчас это воспоминание уже стерлось из памяти.

У его сына была цель. Надежда, сотканная из бесконечных поисков. А у него? Только улыбка, тень и возможность вдохнуть аромат вечнозеленых иголок. И это кресло на берегу озера.