ты знаешь... я просто... люблю тебя

Но ты знаешь ведь, ибо я не раз говорил об этом тебе… Ты не думай, что я такой слюнтяй, – он прекратил играть и просто задрал голову к звёздному небу, продолжая тихо бормотать. Ночь была красивой, но ведьмачка напротив него – прекрасней любых звёзд. – Просто при взгляде на тебя у меня так сердце сжимается и тут же колотиться начинает… а голова отключается, что спроси ты меня о какой-нибудь моей песне, я не отвечу. Чёрт, – он глубоко и судорожно вздохнул и, отложив лютню, поднялся. – Люблю тебя просто…

И так тоскливо это даже для его собственных ушей прозвучало, что он поморщился.

Не время уж для такого… Спать пора. Он как можно тише и осторожнее лёг под бок к Геральдине. Они давно условились, что так будет теплее и удобнее – примерно после того, как она проснулась посреди ночи и увидела его дрожащим от холода. И он был за это благодарен. Всё же, с ней теплее. Во всех смыслах.

– Хорошо, что ты спишь, и не слышала всего этого. Спокойной ночи, – проговорил он одними губами и закрыл глаза.

А Геральдина в это время лежала и пялилась широко открытыми глазами в лес.

Ну, чёрт возьми!

Попала ты, Геральдина из Ривии, как кура в ощип!

Потому что конечно она, блядь, все эмоции Лютика чуяла. Все. Просто молчала.

Потому что так… правильнее.

Так… безопаснее.

Для него, для Лютика же.

Он и так, идя с ней по её Пути, подвергается разным лишениям, разной опасности. Как же может она связать его так? Он же будет чувствовать себя обязанным.

Геральдина не то чтобы из личного опыта говорила, нет.

Она много такого видела среди людей. Обычных таких людей. К которым, вообще-то, и сам Лютик относился.

И просто не хотела его обременять.

Но что-то в этот вечер явно пошло не так. И давно.

Может, весь день с самого утра пошёл не так, как обычно.

Она весь день чувствовала, что Лютик где-то там, в своих мыслях. Но точно не с ней. А вечером, когда он пришёл с полным воды котелком, он словно окончательно ушёл в другой мир.

И вот оно, оказывается, как всё было…

Любил он её.

Он, этот Юлиан Альфред Панкрац, этот виконт де Леттенхоф, любил, блядь, её.

Она задержала дыхание, когда он лёг рядом, хотя знала, что он думал, будто спит она. Плюсы того, что в обычном состоянии твои пульс и дыхание медленнее привычного, – вот же они.

И когда он прошелестел это своё «Спокойно ночи», она, вроде как, не выдержала. Геральдина просто обернулась и прижалась грудью к его спине, чувствуя, как его дыхание замирает.