Один шаг до рассвета

Лорд с удивлением посмотрел на нее.

— Этот запах не для девушек, особенно не для леди Давер, — возразил он, пытаясь отговорить от этой опасной затеи.

— Но..., — возразила она.

— Я помню, любимая, мы обязательно проведем этот дурацкий ритуал… Как он называется… — лорд закатил глаза, нарочито улыбнулся, — ах да – свадьба!

И пристально посмотрел на возлюбленную, которая не отвела взгляд.

— Мы можем что-то упустить, — в глазах Элизабет появилась любознательность, преобладавшая над страхом.

Лорд выдохнул:

— А я испугался, что ты будешь протестовать против леди Давер.

Он осмотрелся по сторонам. В переулке никого не было, за ними никто не наблюдал. Лорд легко отодвинул люк.

— Я пойду первым, — прошептал он, смотря на свою спутницу.

Давер пролез в люк, но не стал спускаться с помощью лестницы, а спрыгнул, угодив по колено в воду, которая пахла тухлой рыбой и пестрела от мусора.

— Родная, здесь достаточно противно, может, лучше не надо…, — предупредил он, с неохотой оглядывая мрачную обстановку.

Но Элизабет уже смело спускалась по лестнице.

— Лорд Давер, пожалуйста, отвернитесь, я в платье.

Когда она достигла края воды, тихо вскрикнула, но смело вступила в нее. Она посмотрела вверх:

— Нужно закрыть люк!

—Будет совсем темно, — возразил Ричард.

На что Элизабет из небольшой тряпичной сумочки достала сгоревшую наполовину свечку и спички.

— Как у тебя так получается, — одобрительно произнес лорд и поднял руку.

С одним быстрым движением пальцев лорда стало темно, и люк над ними закрылся, холодный металлический звук раздался в тишине. Единственным источником света оставалась горящая свеча, которая немного потрескивала, создавая атмосферу загадочности. Пламя позволяло только частично разглядеть окружающую обстановку. Тоннель расходился в две стороны.

— Нужно исследовать сначала под площадью, — предложил Ричард.

Элизабет согласилась. Каждый шаг был нелегким.

— Смотри, здесь кто-то был до нас, — лорд указал на пол. Следы двух человек были отчетливо видны в грязи.

Отпечатки обуви четко просматривались на глине. Каждый шаг оставлял глубокую вмятину в толстой грязи с широкими канавками грубой подошвы.