Декабрь

Ты же знаешь, какая беда настигла нас, не время мне переживаниями заниматься.

- Да о чем ты говоришь, глупая! – возмутился снеговичок, стукнув кулачком по столу. – Как можно вообще добровольно отказаться что-либо чувствовать? Ведь это же такое волшебное чувство – переживать, радоваться, огорчаться и даже злиться. А видеть всю ту красоту, что окружает тебя? Неужели это так плохо?

- Снеж, не злись, - попыталась утихомирить разошедшегося не на шутку снеговичка Настенька. – Ты забываешь, что раньше-то я чувствовала и все про это знаю.

- Нет, не знаешь, - возразил снежный человечек. - Эх, люди-люди, вам такое чудо по праву рождения дано, а вы этого не цените.

- Ценим, миленький, ценим, да только не всегда хорошо это, - чинно сложив руки на коленях, Анастасия посмотрела в окно. – Слишком слабой я была тогда. Переживала, почем зря, а кому это надо? Никому…

- Э, милая, да тут дело в другом, - прозорливо заметил Снеж, резко успокоившись. – Не слабость твой самый большой страх, а что-то другое.

Что так гложет тебя, Настенька, раз ты так ухватилась за эту возможность не допускать эмоции в сердце свое? Чего опасаешься?

А Настя и сказать не знает что. Как объяснить то, что все ее уговоры и увещевания не подействовали на сердце глупое? Как сказать, что чувство запретное появилось в нем, да расцветать начало цветком огненным, грозясь опалить душу девичью, покорить без остатка. А ведь нельзя поддаться, нельзя допустить этого на погибель свою. Нет! Лучше уж ничего совсем не чувствовать, чем потом мучиться.

- Молчишь. Говорить не хочешь… Ладно же, тогда меня послушай, - Снеж поудобнее уселся, и строго посмотрел на Настю. – Ты ведь знаешь, что мы создания магические, из снега вылепленные. А снег, он ведь не чувствует ничего, не понимает. Лежит себе и лежит. Когда нас только создают, мы такие же молчаливые и ничего не чувствующие. Только ведь Снежик правду тебе сказал, когда говорил о вложенной в нас частичке души своего создателя. Декабрь Месяц, хозяин наш, вкладывает в служек своих отпечаток чувств разных.

Ох, выдела бы ты, что с нами твориться тогда начинает! – снеговичок забавно фыркнул, пытаясь сдержать смех. – Мы тогда напоминаем детей малых, оказавшихся в полной комнате игрушек. Ведь для созданий магических это все внове, но ни один бы из нас добровольно не отказался чувствовать хоть что-то, даже зная, что нам за это смерть грозит.

- Какая смерть? – не поняла Анастасия, пытливо снеговичку в глаза посмотрев.