Декабрь

При этих словах ее, Настенькина рука тут же метнулась к другому бутыльку, жидкость в котором напомнила ей по цвету тот самогон, что гнал дед Трофим, их с бабушкой сосед. Ухватив его одной рукой, а во вторую взяв белую фаянсовую мисочку, девушка поспешила к Бабе-Яге. Женщина, открыв крышку, от чего по комнате разнесся запах ядреного самогона, непроизвольно поморщилась.

- Дмитрий, ну ты посмотри, с чем работать приходится, - пожаловалась ведунья, налив жидкости в миску и покидав туда же выбранные инструменты.

– Спирт-то закончился, а Трофим нового так и не привез, хоть и обещал. Чай сам все выпил, прохвост старый!

А Настя еле смех сдержала, подумав, что, кажется, во всех мирах, Трофимы одинаковы.

- Ничего, я с ним поговорю, - пообещал Декабрь, осторожно поглаживая волка по голове. – А меня не послушает, так мы на него Горыныча натравим. С такими у него разговор короткий.

- Вот и хорошо тогда, - улыбнулась Олеся, подходя к столу. – А то совсем распоясался старый.

Принявшись осматривать раны, ведунья то и дело хмурилась, да что-то бормотала себе под нос.

Наконец, тяжко вздохнув, попросила у Декабря:

- А ну-ка держи его, да покрепче. Сейчас очищать начну.

Настя, не зная, что ей делать, отошла к окну, не желая мешать. Да только ей не дали постоять спокойно. Обернувшись, Олеся недоуменно посмотрела на девушку, спросив:

- А ты чего там стоишь? Дезинфицируй руки, да сюда иди. Лишняя пара рук мне точно не помешает.

Глава 14

Прошло уже два часа, а Олеся все продолжала очищать, обрабатывать и зашивать раны волка, полученные им в жестоком бою.

А ей еще предстояло разобраться со сложным перелом левой задней лапы. Ведунья пообещала, что все восстановит в лучшем виде, хотя Настя в этом сильно сомневалась. Торчащие кости, и порванные сухожилия представляли собой удручающее зрелище. Девушка до сих пор удивлялась, как Серый не умер от потери крови и смог дождаться помощи. А еще Настя очень хотела, но страшилась узнать, кто мог так покалечить этого здорового волка.

- Так, с этим разобрались, - тяжело вздохнула Баба-Яга, зашив рану. – Осталась еще одна, и можно переходить к лапе. Ты уж потерпи, Серый.

Хоть Дмитрий и убрал чувствительность в тех местах, где были раны, но волк все равно крупно вздрагивал, а иногда заунывно скулил. Насте приходилось постоянно отвлекать его, гладя по крупной голове, стараясь успокоить. Как ни удивительно, но Серый действительно замолкал, прислушиваясь к словам девушки.