Говорящая с призраками

Затем Эллария подошла к небольшой металлической дверце в стене и, написав, чтобы хотела получить на обед, отправила послание на кухню. Хорошо, что здесь была предусмотрена возможность заказать доставку из архивной столовой, если не хотел никого видеть или был слишком занят по работе. Что-то подсказывало Элларии, что лучше сейчас не попадаться остальным представительницам прекрасного пола на глаза. Особенно торе Веренике, которая вряд ли простила ей намёк на темнеющие корни.

— А ещё лучше вообще не видеть её ближайшие пару месяцев! — в сердцах сказала Эллария, делая заказ на обед.

Если бы она только знала, что её слова окажутся пророческими и принесут с собой множество странных и опасных событий, то несомненно промолчала бы!

Глава 3

Вызов к отцу застал Шиана в момент попытки пообедать. С сожалением посмотрев на заполненный едой поднос, мужчина выбрался из-за стола, широко зевнул и, решив, что слишком сильно устал, открыл портал прямо в кабинет министра. Хорошо хоть там никого, кроме самого министра и его секретаря, не было.

Тор Тавир Хайвер, восседавший за широким П-образным столом, внимательно осмотрел сына и флегматично обратился к секретарю:

— Лид, у нас тут умертвие объявилось, вызывай ловчих.

Молодой худощавый мужчина с немного взъерошенными пшеничного цвета волосами оценивающе посмотрел на красные от недосыпа глаза Шиана и спокойно ответил:

— Будет исполнено!

— Он ведь за едой пошёл? — жалобно вопросил ледяной маг, когда секретарь скрылся за дверью.

Желудок громко поддержал своего нерадивого хозяина, а министр закатил глаза.

— При матери хоть так не выражайся, — попросил он и указал взглядом на стул, приглашая присесть.

— Я себе не враг, — хмыкнул Шиан, тяжело опускаясь на сидение. — Матушка виртуозно читает нотации.

— Общался бы ты поменьше со всяким отребьем, не пришлось бы ничего выслушивать, — не преминул укорить сына тор Тавир. — Или, по крайней мере, не подхватывал от них сомнительные речевые обороты.

— По сравнению с Ником, я выражаюсь как примерная институтка.

Услышав имя старшего сына, министр еле заметно поморщился. Никиал был для него большой надеждой, а стал страшным разочарованием.