Многое навсегда

Нужно сказать, что почти на исходе самой церемонии чуть не случился один ненужный инцидент – покидая кладбищенскую территорию, она увидела эту… особу, в тот злополучный день Лешиной смерти практически последнюю из видевших ее мужа живым. К слову, Карина вспомнила номер этой серебристой машины, о чем и рассказала следователям, как и все обстоятельства их чересчур «энергичной» встречи.

Впрочем, сегодня точно был не день для выяснения отношений – делить им больше было некого. Что плохого, если еще одна живая душа придет на могилу того, кого Карина любила? И все еще любит.

Шел третий час застолья. «Гости», если пришедших на поминовение души усопшего, вообще-то, уместно называть таковыми, начали потихоньку свободно перемещаться в беседах друг с другом по огромному помещению довольно сложной формы. Добрались до него, кстати, отнюдь не все, а около половины.

Остальные в этот будний день были в трудах и заботах. Они отпрашивались у вдовы или уходили по-английски уже без традиционных «держитесь, будем звонить друг другу…» Словом, около пятнадцати больших столов этого зеркального зала, предназначенного скорее для свадебных торжеств, чем для ритуальных печалей, все-таки смогли уместить всех желающих.

Следует признать, что в голове и душе Карины сейчас неисправимо висел какой-то упругий и непроглядный туман. Мысли терялись в нем и тонули, как в кефире.

Узнавала она среди присутствующих не очень многих. Да и, вообще, знала, наверное, только человек тридцать-тридцать пять.

Вообще, когда рядом люди, ей становилось намного легче. На этот раз перед Кариной предстали вполне презентабельного вида мужчина лет сорока –бывший блондин с почти гладко выбритым, абсолютно правильной формы черепом и достаточно блеклая в своем наряде и безутешной внешности женщина более молодого возраста.

– Я – Виктор, а это моя жена Света, – безупречно выполнил церемониал первого официального знакомства приблизившийся:

– Мы из Новосибирска прилетели.

Для себя самой решив, что она скорее не точно расслышала, чем совсем не поверила, Карина как-то упрямо вглядывалась, да что говорить, практически уставилась на говорящего. Дело в том, что у Леши не было никаких родственников. Воспитывался он в детдоме.