Колыбельная Жар-птицы

— Не слишком ли опасно вот так наведу держать вход в такое тайное место.

— Даже если сюда можно войти, использовав святую силу. Необходимого количества святых сил нет ни у кого в этом храме кроме меня и первосвященника. И ни я, ни это мальчишка не проведёт сюда никого, кто вызывает подозрения, — спокойно ответила жрица. — Но ты мот и сможешь войти, но твоих навыков концентрации пока недостаточно для этого.

— Вот и славно, — отмахнулась Марисеф.

— А сколько же лет Первосвященнику, что вы его мальчишкой назвали, — удивился принц.

— Он мой с предыдущим Первосвященником сын. Просто этот ребёнок уже давно отказался называть меня матерью. Если я правильно помню, он старше вас на несколько лет, — задумчиво ответила Жрица, обращаясь к наследнику престола. — Мой муж передал ему сан и стал главой паладинов в центральном храме, но мы иногда видимся.

— Но он ведь далеко, — удивилась девушка. Она знала, что центральный храм находится в сердце континента. Тот храм был первым из созданных и размещён в городе, который был столицей империи, а это сейчас другое королевство.

— Это не стоит твоих переживаний дитя, наши отношения уже давно совершенно на другом уровне и не требуют постоянного подтверждения и контакта, — спокойно ответила женщина.

— Простите мою бестактность, но думаю нам пора возвращаться, — вздохнул принц.

— Тогда не смею задерживать, пропуск в библиотеку будет готов к завтра, так что думаю, я пришлю тебе почтовую птицу уже к завтрашнему вечеру или на крайний случай к утру днем позже, — сказала жрица, сопровождая их к экипажу.

После прощания с гостями Верховная жрица направилась в кабинет и поспешила известить архижрицу о произошедшем сегодня. Для связи внутри храма была создана сеть из магических артефактов. Чаще всего в кабинете каждой верховной было изображение богини которое при вливании в него святой силы становилось артефактом связи и при назывании номера необходимого артефакта устанавливало связь между жрицами.

В это время Марисеф и Ситвиан решили прогуляться, время только переступило порог полудня, а они освободили целый день. Они были голодны настолько, что навряд ли дождались бы трапезы в замке.