Колыбельная Жар-птицы

Окна были задернуты шторами, а магические светильники еще не включены, так что девушке было сложно рассмотреть что-либо вокруг себя.

— Кто вы? Что вам нужно? — Марисеф не понимала, как такое возможно. Из одной ловушки она угодила в другую и при этом за такой короткий срок. Но осознавая, что в случае чего сможет себя защитить или на худой конец сможет вернуться в сегодняшнее утро, она была совершенно спокойна.

— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, — чуть ли не мурча констатировал сторонний наблюдатель.

— Допустим, я отвечу, но как понимать утроит вас мой ответ или нет? И что будет, если не устроят? — этот парень что всё еще не отпустил её из своих рук. Он хихикнул ей в область уха, чем вызвал озноб по всему телу девушки.

— Я же сказал сначала, хочу слышать ответы на мои вопросы! И так первый. Кто ты такая? — явно улыбаясь, ответил парень. Марисеф смогла определить, что голос принадлежит юноше, который немногим старше её.

— Ну, во-первых, я девушка, — недовольно буркнула Марисеф, чем заставила собеседника сдерживать смех. — Поэтому ведите себя соответствующе и отпустите меня!

— Такой ответ меня не устраивает, но он мне нравится. Ладно, упустим это. Где ты научилась таким приёмам? Только отвечай честно, от этого может зависеть твоя жизнь, — голос парня прозвучал холодно и звеня словно струна.

— Святая богиня, за что мне это? Ладно, меня мама научила! Она сказала, что эта техника называется "дворянская самооборона" и её научил дорогой для неё человек.

— Ты серьезно? Как можешь, не знать был ли он твоим отцом? — удивился парень. Марисеф чувствовала, как дрожит его грудная клетка, когда он говорит и это её будоражило.

— Элементарно, я не знаю кто мой отец. Меня мама воспитывала одна, — вздохнув, ответила девушка.

— Так спроси у неё, кто твой отец, — не понимая, в чем проблема сказал парень.

— Не могу, хотя с такими темпами скоро точно представится возможность. Если не типы в переулке или маньяк в карете, то моё сердце скоро не выдержит столько угроз моей жизни, — каждое упоминание о маме раздавалось болью в сердце. За сегодня Марисеф уже столько раз вспоминала её, что ей еле хватает сил сдерживать слезы от боли.