Кельтский крест

— Агнес, послушай меня, — Филипп взял девушку за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, — тебе придется выбрать: или Десмонд, или я!

— Я… я знаю, — пролепетала она, — но…

Голубые глаза мужчины опасно вспыхнули:

— Агнес, Десмонд никогда не позволит тебе выйти замуж! Ни-ког-да! По законам пиктов именно ты – наследница всего! Твоя мать была дочерью вождя! Неужели ты не будешь бороться за то, что принадлежит тебе по праву?

— Я… я понимаю… – ее голос был наполнен горечью, она нервно обрывала листья с ближайшей ветки, не обращая внимания на колючки.

Взгляд Филиппа смягчился.

— Ты не одна, мы вместе – он притянул девушку к себе и склонился, целуя. Она пылко ответила ему, обвивая руками шею.

Словно в танце они прошли к дальней от меня стене. Зелень листвы скрывала от меня происходящее, но звуки не оставляли сомнений в происходящем: еле слышный шепот, шорох одежды, тяжелое дыхание, короткий, похожий на вздох, вскрик Агнес.

Я уже тысячу раз пожалела, что вовремя не ушла, с каждой минутой ситуация становилась все более щекотливой. Раздался протяжный стон Филиппа и наступила тишина.

— Мне пора, иначе меня хватятся, — Агнесс опомнилась первой.

Филипп в ответ только промычал «угу». Я осторожно выглянула из-за кустов. Растрепанная и слегка порозовевшая, девушка показалась на тропинке, Филипп шел за ней следом. Его глаза были полуприкрыты, точно у кота, нежившегося на солнце.

— Всего две луны, — напомнил он и, разомкнув объятия, быстро ушел, не оглядываясь. Агнесс проводила его взглядом и тоже ушла.

Я досчитала до пятисот и только тогда выползла из своего укрытия. Поморщилась, поскольку все тело затекло, и теперь болезненно покалывало, будто маленькими иголками.

Мысли в голове окончательно перемешались, виски раскалывались от боли. Замок, таинственный герцог, а теперь и эта порнушка в средневековом стиле… Застонав, я прислонилась лбом к стене. Каменная прохлада плавно растеклась по лбу, остужая разгоряченную голову.

Ощущение в душе было сродни тому, словно я упала в кучу навоза. В довершение всего, там, в кустах, я открыла глаза, и теперь обнаженный зад Филиппа постоянно всплывал в памяти.