Наследие. Нимфа

Ох, ты ж ё! Сколько меда в голосе! Главное кариес не подхватить. Но, вот его слова… Охотники Аодхом посланные?

Взвизгнув, вильнула в сторону от резко вынырнувшего из тумана всадника прямо передо мной. Бок животного обдал теплом. Споткнувшись об откуда-то взявшийся корень, нырнула в туман. Падала так, чтобы не разбить банки и задерживая дыхание. Казалось, туман снизу как вода и в нем можно захлебнуться.

– Брось ношу, легче будет бежать! – послышался звонкий насмешливый голос.

Ага, счаз! Это гостинцы от дедушки.

Добром не разбрасываются. Мне потом ему банки возвращать, а они стоят о-го-го! Поднялась, сердито сдула прядь с глаз. Всадники, укутанные в темно-малиновые плащи сканировали меня взглядами – чуяла каждой клеткой – и ждали дальнейших моих действий. Угрозу от них не ощущала, а потому смело предложила:

– У меня тут варенье и сметана с плюшками. Еще теплыми. Все домашнее. Я вам вкусняшки, вы забываете обо мне. Идет? – пока говорила, достала банку с клубничным вареньем – любимым между прочим! – из сумки и повертела в руках, показывая, что не обманула.

Рогатые кони, понукаемые хозяевами, приблизились ближе, и я разглядела темный огонек в бархатных, словно пламя, глазах. Один из всадников чуть свесился и серебряные волосы скользнули из-под капюшона.

– Этого очень мало, маленькая птичка, – мягкий голос обволок со всех сторон.

– Дары свои, мужу предложи, – резко откликнулся второй.

Кажется, я ему не нравлюсь.

– Почему Аодх сам за мной не пришел?

Тот, что имел на меня зуб, что-то пробормотал на неизвестном языке.

– Он ждет тебя за туманом. Сил нет перейти Черту, – ответил сереброволосый.

Я закусила губу.

– Что ты ей объясняешь, Рисс? Люди – эгоистичные существа. Думают только о себе. Чужие жизни для них ничего не значат, пекутся лишь о своей шкуре.

– Шер, – мягко осадил сереброволосый своего напарника.

– Не все. – Стало обидно. Можно подумать эльфы милашки.

Сама же задумалась над словами ненавистника человечества. Если припомнить сны и посчитать, что все – то было реальностью, то Аодх и правда неважно выглядит.

Болезненно. Неужели все что говорил о запечатлении – правда? Я ведь до конца не желала в это верить. Выходит, он умирает по моей вине?

Раскаянье подкралось и ухватило за шею. Стало страшно. Не за себя, за сида ставшего моим мужем.

Засунув банку обратно в сумку, сжав кулаки, вздернула подбородок.

– Раз уж поймали, ведите к своему хозяину.

– Он нам не совсем хозяин, – возразил Рисс.