Цена доверия. Кн.2. Протянутая ладонь.

Оны даут эй зашиту и эду. И значит, оны в праве эй распоражатса. Стэпна женшина должна быт покорной. А инацче как мужу уходит на войну? Он не может быт увэрэн, что дома всо делаэтса, как он наказал, что все спокойно. За самоуправство стэп карает всэх. И караэт жэстоко. Потому покорна и верна жена всегда и дороже, и луцше будэт. А непокорна дла мужа хуже врага.

— А что ж тогда твоя сестра к нам сбежала, раз у вас все так хорошо?

Тижиец покрутил на запястье браслет из шестигранных костей. Мелькнули в свете солнца непонятные символы.

Краска, которой они были нарисованы, некогда яркая, теперь поблекла и местами стёрлась.

— Она нэ сбэжала. А эйо отослал. А...

— Дея! — Выкрикнула Азарина, вышедшая на порог кухни. — От масла там что-нибудь осталось?

Деяна охнула и побежала к дому.

Тижиец мрачно перебирал старые кости, чей расклад зачем-то привел его в эту глушь. Зачем? Знали только степные ветры.

Или демоны.

***

Любима долго выбирала место. Пни, что выкорчевал дед Кочерыжка, были неправильные: маленькие слишком.

И ямы на заросшем дедовом участке тоже от них остались неглубокие. Люба и к той, и к этой примеривалась, все не то; наконец нашла самую большую, залезла в нее, села, поджав колени к груди, и приказала:

— Закапывайте!

Было тесно, и голова торчала над землёй, но голову-то если что и пригнуть можно.

Гражина с Владимиром переглянулись.

— Нас батька твой убьет, — сжимая побелевшими от страха пальцами лопату, тут же пошла на попятную Жина.

— Не убьет! — возразила Люба. — Маленькая ты, не понимаешь ничего! Сначала я́ к маме уйду, а потом и папа к нам плидет! Это он сейчас не хочет уходить, потому что я здесь! Боится.

Я сама слышала. Бабка сказала: "Его только Любка делжит". А как я найду путь к маме в подземное цалство, так и он за нами плидет. Чего ему тут-то одному быть? Ясно?

Гражина кивнула. Но лопату не подняла.

— Влад! Ты что, тоже как маленький бояться будешь?

Жинин брат покраснел, кряхтя, взялся за черенок, стал подгребать перекопанную землю к краю ямы.

— Подлуга называется! — выразила негодование поведением Жины Любима и улеглась в яму, свернувшись клубочком. Теперь голова уткнулась в черную землю, колени пришлось согнуть так, чтобы их касался лоб, и сжаться настолько, что даже дышать стало тяжело. Но Люба была намерена вытерпеть любые испытания, лишь бы найти путь к маме.

Гражина устыдилась и тоже попыталась сбросить в яму перекопанную землю.

— А втлуг нет потземного салства? — шепнула она брату испуганно.