(Не) пара для короля

Но в этот момент карие глаза герцогини полыхнули недовольным огнем, и я поняла, что в отношении матери ко мне ничего не изменилось.

- Здравствуй, мама, - все-таки с робкой надеждой проговорила я, надеясь, что хотя бы это проявление родственных чувств мне будет дозволено.

Темное пламя в глазах герцогини вспыхнуло ярче, и я поняла, что ошиблась.

- Кейтлин, - сурово поправила меня мать. – Ивори, для тебя я всегда буду Кейтлин. И скажи спасибо, что не требую от тебя называть меня «вашей милостью», как того требуют правила.

- Спасибо, - послушно поблагодарила я.

Этель тем временем отошла от окна и вальяжно бухнулась на край кровати. Подняла тонкую, словно высохшую ладонь матери и поцеловала ее, глядя на меня в упор насмешливым взором.

- Этель, ты же знаешь, что я не люблю эти проявления нежности, - ожидаемо возмутилась мать. Но в ее голосе угадывалась улыбка. И руку она не отняла.

- Прости, мамочка, - прощебетала Этель, по-прежнему не сводя с меня глаз. Растянулась в пакостливой ухмылке, явно ожидая от меня какой-то реакции.

Ну и зря в таком случае. Я давно не сопливая девчонка, которая ревела ночи напролет от постоянных проявлений открытой нелюбви матери. В этой жизни есть вещи, которые надо просто принять, пусть они и кажутся тебе верхом несправедливости. И данная относилась именно к их числу.

Поэтому я лишь повыше вздернула подбородок и подчеркнуто вежливо осведомилась:

- Кейтлин, зачем ты просила меня вернуться?

- Просила? – Голос герцогини окреп, в нем явственно прозвучали знакомые ядовитые нотки.

Ого! Это что-то новенькое. Прям очень любопытно, что же от меня надобно матушке. Или напомнить ей, что я «позор рода»?

- Три года тебя совершенно не интересовала моя судьба, - сухо проговорила я. – Что изменилось теперь?

Кейтлин приподнялась, и Этель тут же заботливо подложила под ее спину подушки. После чего откинулась на них, выпрямив спину и ровно положив поверх одеяла руки.

- Подойди ближе, - приказала она.

Первым моим порывом было вообще выбежать прочь из комнаты сломя голову. Быть может, зря я вернулась домой. Да, мое положение было тяжело, но не безнадежно. В конце концов, с голода бы не умерла. Мне ведь предлагали место младшего библиотекаря в городской библиотеке Родбурга. Надо было засунуть фамильную гордость куда подальше и согласиться.

- Ивори!

Я вздрогнула.