Сны и реальность Саймона Рейли

Она улыбнулась, светясь благодарностью. Наверное, эта женщина относилась к тому типу людей, которые любят жертвовать и получать от этого душевное удовольствие и таким образом чувствовать себя абсолютным добром или ангелом во плоти.

— А еще я вот что принесла, — и она протянула коробочку вишневого сока с трубочкой.

— Спасибо, — поблагодарил я, вонзив трубочку куда надо. Очень хотелось пить, и я мигом осушил упаковку.

Наконец, я прикончил бутерброды. Медсестра всё это время сидела рядом. Потом попыталась погладить меня по голове, но я увернулся, бросив на нее недовольный взгляд исподлобья.

— Тебе домой пора, тут нельзя находиться ночью, — сказала она.

— Я не знаю, как добраться домой.

— А где ты живешь? — поинтересовалась эта добрая женщина.

Я назвал ей адрес, и она предложила проводить меня.

— Вам правда не трудно? — засомневался я.

— Завтра приедешь к маме, — как бы приказала она.

Зачем она тратит свое время на какого-то малознакомого десятилетнего ребенка?

А еще я понимал, что мне и правда домой пора.

— Я рада оказать помощь тому, кто в ней нуждается. Да и в вашем районе у меня бабушка живет.

И я согласился, хотя одному дома тоже находиться очень жутко, но, по крайней мере, ты в своей крепости! Ты хоть в какой-то степени чувствуешь себя защищенным!

— Вам можно отлучаться с работы? — спросил я, не понимая зачем.

— У меня уже закончилась смена, — с улыбкой ответила она, приглашая выйти на улицу.

Снаружи уже было совсем темно, горели фонари, освещая больничную аллею, а тёмное ночное небо усеяли звёзды.

Пока мы шли до остановки, медсестра пыталась разговорить меня глупыми детскими вопросами про мультики. Я отвечал неохотно: создавалось ощущение, что в мой внутренний мир пытаются проникнуть.

Дошли до остановки.

— Мне львенок там нравится! — воскликнула медсестра, присаживаясь на лавочку в ожидании маршрутки, которая довезла бы нас туда, куда нужно.

— А мне жалко его папу, — ответил я, но тут же поспешил добавить: — Но я над ним не плакал. Ведь это только девочки плачут, а я — мужчина. Да и признаваться в этом как-то глупо. Если тебя что-то заставило прослезиться, лучше держать в себе, чтобы не смеялись.

— Разве плохо, когда что-то настолько сильно трогает твою душу... — попыталась сказать она.