Сны и реальность Саймона Рейли

Саймон еще мог хоть как-то ориентироваться в пространстве, хоть паническая атака и мешала это делать. И, как это не печально, нужно совершить рывок и сбежать в какую-нибудь подворотню. Куда-то за мусорные баки. "И выбросить себя!".

Кажется, бабульке ответили. Но Саймон не стал ждать, пока с позором отправится на скорой в кардиологию, поэтому отчаянно отцепил руки от указателя, дернулся с места и побежал изо всех сил, не понимая, куда. Будто паника гналась за ним, страх преследовал и хотел задушить, словно маньяк.

Оказавшись в каком-то дворе на детской площадке, Саймон чуть не споткнулся о чьего-то ребенка, но, резко подавшись в другую сторону, рухнул в песочницу. Благо, она была немаленькая, и головой он не ударился, но лицом сокрушил чей-то куличик.

Это падение было таким обидным! Словно это не Саймон упал, а его гордость. Теперь у него вся одежда в песке, и рот в песке, и челка. Но паника даже мешает подняться, а сердце того и гляди выпрыгнет и умчится, послав хозяина куда-то вдаль.

Попытавшись приподняться на руках, он услышал над головой презрительный голос какой-то мамочки:

- Опять алкаш какой-то! Сколько можно! Загадили площадку.

Она уводила свое чадо подальше, расстроенная, что ребенку не дали построить песочный замок. Эх, ребенок, ты даже не представляешь, сколько таких "песочных замков" еще будет в твоей жизни!

Саймон перевернулся на спину, и лежал, отплевываясь, скрипя песком на зубах, глядя на проплывающие над городом облака, приобретающие устрашающие формы.

Наконец, когда ему все таки удалось успокоиться и пережить паническую атаку, а так же отряхнуться от песка, Саймон заставил себя прийти к серому трехэтажному зданию полицейского участка, возле главного входа которого терпеливо ждала Мария Радужникова. Сегодня она даже не накрасилась, и лицо её из-за отсутствия яркой помады и чёрной подводки для глаз выглядело непривычно.

- Саймон! – крикнула она, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

- Я же обещал, – сухо ответил тот, не дав ей себя обнять. Он боялся, что приступ паники вернется.

Даже в нынешней ситуации очень раздражало, когда она принимала его за ребенка, которого можно ущипнуть за щечку и погладить по голове. Тётя Маша расстроено вздохнула, поняв, что приступ заботы старшего выплеснуть не получится.