Пешка

Таких кабинетов, абсолютно одинаково обставленных по единому проекту, утвержденному в n-ом

году, в нашей бескрайней родине бесконечно много. В каждом НИИ, поликлинике, санатории, амбулатории. Заходить можно с закрытыми глазами – не промахнешься. Но иногда бывают

исключения.

Прекрасным чудом среди всей этой серости и кромешного уныния казался куст гибискуса. Он рос

из деревянного, накрепко сколоченного ящика, и своими большими размерами закрывал

половину окна, затянутого бледно-розовым, видавшим многое, тюлем.

Да, действительно, это растение было прекрасно и даже вызывающе прекрасно посреди

въевшейся серости и давящей на мозг тусклости. Его крупные бордовые цветы свисали охапками с

изящных веток куста. Ярко зеленые листья блестели и колыхались от любого движения воздуха.

Оно, это чудо, своим гордым видом показывало всякому входящему, что ничего красивее и

нужнее в этой комнате, и может быть во всей больнице, уже не найти. Это единственный живой

здесь организм, которого кто-то холит, любит и лелеет.

Вряд ли этим заботливым был, находящийся там, врач. Он был таким же жалким и затюканным, как вся окружавшая его обстановка. Длинный и худой как жердь, в висящем, словно на вешалке, халате он цаплей переставлял свои ноги.

Потирая ладони одну о другую, врач настраивался на плотоядную волну паука-хищника, дождавшегося, наконец, своей несчастной жертвы-бабочки. А жертва была в лице, попавшего в

крепкую паутину, пациента.

1

Узкая физиономия его выражала какое-то нечаянное удивление из-за больших круглых глаз и

приподнятых тонких бровей на высоком лбу.

Глядя на него, казалось, что хозяин этой своеобразной индивидуальности умеет ими

обмахиваться, что особенно помогает в жаркую душную погоду. Завершающим элементом в

портрете должен бы стать нос врача. Но ничего примечательного он в себе не нес, а был

обыкновенным «картошечным».

С высоты своего роста врачу было неудобно общаться и осматривать поступающих. Поэтому, он

практически не вставал со своего стула. Ему это совсем не мешало, так как с помощью длинных и

цепких рук он мог дотянуться почти до любого нужного предмета в своем кабинете.

Осторожно ступая, с гудящей головой и расфокусированным зрением, Марина добралась до

кушетки следуя жесту врача, и плюхнулась на нее со стоном.