Пересвет

Он затушил окурок, собрал сырую одежду и обувшись в выданные лапти — казённую обувь, побежал в подвал: там у вечно горящего огня всё можно будет просушить. Потом обед — баранина варёная с репой и бражка. Жить можно, бывало и хуже. К тому же небольшой, но начальник, товарищ палача московского. Не каждому такая должность по зубам. А Вадик справится. Жалко только, карандашей и фломастеров нет, про кисти с красками и говорить нечего — здесь такие пейзажи, и какие типажи! На холст бы их. Ну, может, что и придумается.

Заяц выскочил на лёд озера, его занесло на скользком, развернуло, но он нашёл опору, быстро и сильно толкнулся лапами и понёсся в сторону берега, густо заросшего ракитником. Выскочившие следом за ним пёстрые гончие заскользили, одна упала, закрутившись. Остальные псы, не переставая гулко лаять, прыгали через неё и мчались в погоню за улепётывающим зайцем.

Он исчез среди ветвей ракитника, а через несколько секунд туда, в густые заросли, ворвалась собачья свора.

— Обманул косой княжеских псов, — хмурый Куно фон Хаттенштайн похлопывал сложенной плетью по ладони. — Зубров надо бы взять, давно не охотились.

Гродненский князь Витовт исподлобья взглянул на него. Крестоносцы жили в Троках третий день, явно ожидая кого то. И хмурый Куно, маршал тевтонских рыцарей, и горделивый, порывистый Винрих фон Книпроде, великий магистр. Каждое утро они с Витовтом, и его двоюродными братьями Ягайлой и Лунгвеном ездили на охоту.

— Зубры в такую погоду в самую глушь забиваются, — сказал Витовт, глядя, как Ягайло с Лунгвеном верхом несутся к лесу, видимо, гоня зайца. Рядом с ними и опережая коней, мчится свора гончих.

Над Трокайским замком взвился треугольный вымпел и послышался далёкий трубный призыв.

— Отец просит всех вернуться, — Витовт сунул пальцы в рот и дико засвистал, так что маршал Куно и даже стоявший поодаль великий магистр со своими рыцарями вздрогнули.

Ягайла и Лунгвен осадили коней, посмотрели на замок и махнув Витовту, помчались к воротам. Слуги бросились искать собак.

— Поедем и мы, — фон Книпроде повернулся и тут же подъехали сани, устланные поверх сена медвежьей шкурой. Он уселся поудобнее, махнул маршалу Куно, дескать, иди сюда. Тот сел рядом.