Пересвет

А тот вскоре поймёт, что гораздо выгоднее самому владеть тамошними морскими путями, чем пускать нас. И чтобы у него не было времени на выяснение, что происходит в проливах, надо занять его войной с Темуром. Для этого мы пообещаем этому царю диких народов очень выгодные условия торговли. Главное при этом то, что Генуя завладеет проливами из Средиземного в Русское море. Не будет османов, Темур уйдёт в Индию, и мы станем королями всей торговли.

Один из торговцев погладил свою рыжую бороду.

— Получается, что кондотьеры отряда Святого Георгия возьмут под присмотр реки с севера, чтобы не пускать купцов из Ганзы в южные моря? — уточнил он.

Дож кивнул.

— И если османов разобьют, то вся торговля в тех краях отойдёт к нам? — рыжебородый глянул на Дориа. Тот на миг прикрыл глаза, давая понять, что вопрошающий рассуждает верно.

— У нас должно хватить золота на эти предприятия, — сказал рыжебородый. — И если всё удастся, мы вернём себе во много раз больше.

Остальные торговцы поддержали план Дориа. Генуя двинулась на восток и север, желая диктовать свою волю живущим там народам, не спрашивая никого, согласны ли с таким решением.

Надвигался 1380 год, год, когда в Европе произошли многие события, навсегда изменившие историю мира.

В монастыре Пересвет с Ослябей попили чайку вприкуску с ржаным хлебом и легли спать. В келье было тепло, Родиона разморило, и он почти сразу засопел.

Взбудораженный арестом и знакомством с девушкой, которая ещё и княжна, и вообще красавица, Пересвет не мог заснуть.

Он тихонько встал, натянул берцы, накинул куртку и вышел в коридор, откуда спустился во двор монастыря.

Закурив, Пересвет вдруг начал думать о Вадике. И снова старая ярость вскипела в душе. Это не годится, надо размышлять с холодной головой. Надо думать, как поступать. Что же делать? Убить его, отомстить за своих? Вадик обычный палач.

Ладно, Вадик и всё, что с ним связано, осталось в том мире. А что здесь? Опасен ли он? Возможно, да.

Тогда надо его убить. Но ведь так просто это не сделать, нужны основания, доказательства его вины. Какой вины? Можно всё наврать, придумать. Но ведь это подлость, подлость, от которой самому станет плохо.