Пересвет

«Говорил папа, не пей пиво после водки, — подумал Пересвет. — Эх! А мы водку и не пили, да и тут не пиво. Воняет, конечно, атас, протрезветь можно. Принцип „сиговый засол“ преобладает, видать, на Москве сегодня. Ну, за справедливость!»

Тост он произнёс уже вслух, зачерпнул берестяной кружкой мутной бражки и одним махом выпил. Ничего так, приятная жидкость.

После второй кружки Пересвет впервые в жизни увидел, как двоится в глазах. Людей в кабаке стало гораздо больше. Но выход очевиден. Боярин закрыл ладонью один глаз и всё стало нормально.

Поспелко снял с головы войлочный колпак и огляделся, потом переклонился через стол к боярам и зашептал: «Скоро будут большие дела. С Новгорода правда идёт, и вся Москва подчинится, и огонь небесный падёт на стяжающих».

Ослябя пристально на него посмотрел, погрозил пальцем и сказал, что Поспелко сегодня едет с ними, а завтра они начнут борьбу с хищниками рода человеческого. Новгородец обрадовался и прыгнул плясать. К нему скакнули пьяные рожи от других столов.

Задудели, завыли откуда-то взявшиеся дудки, застучали, загрохотали, затрещали деревянные ложки по столам и ладоням, завопили любители народных танцев.

Пересвет видел, как по кабаку носились чёрные тени, мотаясь по сторонам, гикая, хлопая себя по ногам, бокам и голове, приседая и выпрыгивая под потолок. Ослябя хохотал, потом шепнул приятелю, что надо собираться.

На улице свежий воздух приятной прохладой окутал Пересвета, он глубоко вздохнул и тут ему стало плохо. Но вскоре похорошело, он покурил, попросил у конюха воды испить.

И вроде пришёл в себя. Ослябя тем временем выволок из кабака Поспелко, тот совсем уж не вязал лыка и только скорбно икал, непонимающе глядя в ночь. Конюх с Ослябей усадили новгородца на его лошадь, дали в руки поводья и тот сразу начал приходить в себя. Поехали в Кремль, хватит куролесить, надо и поспать.

Бояре дрыхли на огромных матрасах, набитых сеном. Пересвет начал просыпаться от того, что его дёргали за ногу. Это вчерашний новгородец взбудоражился. Он сидел на полу, прислонившись к стене и наклоняясь, тормошил Пересвета.

— Чё тебе надо? — боярин с трудом сел. Матрасы лежали на полу, сено в них хрустело, было душно и плохо.

— Прикажи бражки принести, — Поспелко качнулся и застонал. — Ядом нас поили вчера, истинно говорю, ядом. Как приезжаю в Москву, так меня и травят в этой избе!

Сморщившись, Пересвет припомнил вчерашнюю бражку и его едва не стошнило. Ну уж нет. Голова трещала, даже думать было больно, а надо.