Пересвет

Тут, видимо, только на лошадях и придётся ездить, так что удобно будет».

К нему подъехал Родя. Ещё вчера он рассказал, как пойдёт их поезд. Первая большая стоянка будет в Гороховце, где Васильевский монастырь. Потом двинут во Владимир, в Рождественский монастырь. Там придётся задержаться и съездить налегке в Троицкую лавру, к игумену Сергию, обговорить, нужны ли они там или во Владимире остаться придётся.

— Сергий с Дионисием хотят всю Русь объединить под православным крестом, и князем московским, — говорил Родя.

— А князь всего боится, на него со всех сторон лезут. То Тверь, то Рязань, то Литва, то Орда. Многие бояре московские да купцы кроме барыша ничего не видят, им и дела нет до других мест.

— Да уж, только Москва в интересе, — поддакнул Светлов. — Замкадыши никому не интересны.

Родя пропустил эти слова мимо ушей, он раздумывал, как ему поступать в лавре и на Москве. Пока Дионисия нет, самому придётся много решать.

— Многие князья, что на Москве живут, вроде и согласны с Сергием, да опасаются, — продолжил Родя.

— И так еле держимся. То чума, то война, и всё Москва терпит. Да ладно, поживём — увидим. Ты, Александр, пока не вспомнишь толком о себе, никуда не лезь. Человек ты вроде не говняный, но будь начеку. Даже здесь, на дружине много не болтай. Дела очень важные скоро начнутся.

Сотник литвы раздумывал, как бы ему со своими сорвиголовами отстать от поезда Микулы Вельяминова. С вечера литвины решили разграбить добро, что повезли на телегах бояре монастырские. И тут им сам Микула и помог.

К сотнику подлетел посыльный от него и велел срочно скакать в голову поезда.

— Слушай, Дунай, — Микула посопел носом. — Просьба к тебе, езжай со своими парнями подальше от поезда. А то понимаешь, жёнушка моя ворчит. То вы шумите, то орёте, дочку маленькую пугаете. Версты на четыре сзади езжайте и таборитесь тоже подальше. Хорошо?

Грубить и ссориться с литвинами Микула не хотел и потому не стал орать и подбочениваться. Были у него на них свои виды, и потому даже предложил Дунаю как приедут в Москву и доложатся великому князю, стать потом на постой в его деревне.

Лишних полсотни сабель, хоть и диких, не помешают.

Услышав просьбу, сотник понимающе кивнул, хотя сразу обрадовался, но виду, конечно, не показал. Вчера, после переправы через Оку, он с дружками уже прикидывал, где лучше подстеречь монастырских.

— Они на Гороховец потянут, — сказал пожилой литвин, отломавший в походах и набегах с князьями Ольгердом и Кейстутом не один десяток лет.