Пересвет

Пусть там, в Царьграде, что хотят, то и делают, здесь они нос задирать не станут. Пусть торгуют.

— А зять мой, князь московский Дмитрий? — спросил тихонько князь. — С ним что?

Поморщился Дионисий, повёл плечами, затекли они, долго уже сидит владыка с князем.

— Ему деваться некуда, — сказал он, почесав шею под бородой. — Токтамыш всяко на следующий год на Мамая двинет. Дмитрию и так, и так воевать придётся. Хоть за одного, хоть за другого. Ты в стороне отсидишься. Дмитрий ослабнет после войны, митрополит сюда приедет, что князю московскому делать? Только на поклон к тебе, к тестю родному идти.

Дочка твоя, жена Дмитрия, очень он её любит, прямо глаз не сводит, и детей своих тоже. Согласится, ничего не сделает, согласится, чтобы митрополит в Нижнем Новгороде был. Я с послами Токтамыша уже переговорил, завтра с утра пойдём вниз, к Царьграду. Со мной Никита-боярин, да пара слуг. Больше никого не возьму. Ты же, князь, пока ни с кем не ссорься.

— Подожди, — князь скрестил руки на груди. — Киприан-то ведь уже митрополит? А патриарх Митяя обязательно митрополитом поставит, если тот раньше тебя приедет.

Это получится, что на Руси уже двое владык будет. И ты ещё — третий! Вы так епископов, да и притч в сомнение введёте. Кто из вас истинный митрополит? Кому вера?

— Киприан значится митрополитом Киевским, Малыя Руси и Литовским, — засопел Дионисий. — Он вроде и на Руси всей, но и нет его. А Митяя не пущу доехать до Москвы. Татар подговорю, скажу, что он сторону Мамая держит.

— А сам то как патриарха уговоришь? — спросил князь.

— У него, поди ка, голова кругом от ваших делов. Или злата да мехов ему много повезёшь?

Дионисий замотал головой.

— Ничего не повезу, нету у меня ничего, — сказал он. — Условие поставлю, что после меня он Киприана одного назначит, так воля патриаршья сбудется. И самое главное...

Владыка поднялся, прошёлся по горнице, поглядывая на князя: сказать, не сказать ему весть тайную. Решился.— Ересь пошла по Руси, — шепнул Дионисий. — Из Новгорода. Ересь хуже арианской.

Князь хмыкнул. В ересях он не разбирался. Одна ересь была опасной — если кто с престола его убрать хотел, остальное не интересовало.

— Стригольники объявились, — Дионисий смотрел в окно. — Если они возобладают, не останется на Руси митрополитов, и князей. Только стригольники править всем будут. Вот патриарху про них и расскажу. Он Русь терять не захочет, сколько денег от нас гребёт! Даст мне грамоту на истребление стригольной ереси и стану я митрополитом.