Ртутный медальон

Сегодня у меня куча дел, ведь я потомок Фрейи, а значит, графиню принудили взять меня в помощницы для организации бала.

Она этому дико не рада, как, впрочем, и тому, что Антон общается со мной и Эриком. Если бы Антон узнал о нашем с ней разговоре, точно бы обиделся на мать. По ее словам, мы неподходящие кандидатуры для друзей ее сына, и если Антон из жалости пригласит меня на бал, то я незамедлительно должна отказаться! При этом придумав иную причину. Она словно в воду глядела и именно из жалости он меня и позвал.

Будто бы до этого мне не было стыдно. Так еще и Виола всем раструбила, что я расстроена отсутствием пары.

Я поднялась на ноги и поплелась за служанкой во внутрь сада. У графини сегодня было возвышенное расположение духа, но при виде меня оно на глазах испортилось. Словно бы я хотела во всем этом участвовать!

- Ты пришла? – констатировала она, будто сама же не посылала за мной прислугу.

- Если Вам не понадобиться моя помощь я могу уйти, - устало произнесла я заготовленную фразу.

- Нет.

Мой муж решил, что так будет лучше. Все должны видеть, что мы несмотря на прошлые разногласия поддерживаем мир с соседями.

- Мир? – во мне начала закипать злость, и на секунду я почувствовала себя своим братом. После данного сравнения разум взял верх, и я продолжила уже спокойнее. – Как считаете нужным.

Ее этот ответ удовлетворил, и она начала давать мне различные указания: проследить за слугами при сервировке столиков, проконтролировать ровность стриженных газонов, утвердить расположение вазонов с гортензиями.

И если сначала, мне казалось, это глупым, то потом мне даже понравилось. Все мы делали молча, но с пристальным надзором друг за другом.

Под конец дня мы настолько устали, что даже заказали пропущенный обед в сад. Граф был вне особняка, а у нас была куча дел, и не хотелось тратить время. Ели мы молча, без единого звука, лишь стуча хладнокровно ложками и вилками. Нашу сомнительную идиллию нарушил приход слуг, тащивших огромную корзину с цветами, которая вот-вот норовила выпасть из рук и отдавить им ноги.

Наконец, поставив ее перед графиней, они, переглядываясь удалились, пока та снова не приказала ее перетащить уже в другое место.

Корзина была из плетеной соломы окрашенная в темно коричневый, почти черный оттенок, в которой было собрание разных сортов белых роз, ни одна из которых не пахла. Словно создатель этого впечатляющего и стоимостью, и весом букета, сознательно не вкладывал в него души и желания порадовать графиню.