Ртутный медальон

- Ты слаба в магии, ты не сможешь, не неси чушь! – почти проорал он.

- Я слаба?! Ах, да! Почему же ты не дал показывать мне свою силу тогда?! – я почти кричу.

- Замочи, - он на секунду даже белеет, толи от злости толи от страха. Хотя нет, от злости. Он ничего не боится.

Я его не слушаю, продолжив кричать, и раздается шлепок, он жесткий и хлесткий. Щека тут же алеет. Перед моими глазами мир словно замирает.

Он. Ударил. Меня.

Затем я слышу рык, и на него накидывается черная рысь, прокусывая ему руку. Он кричит, затем я слышу вой.

- Не смей ее трогать! – ору я. Я настолько зла, что даже не чувствую вины за кровь на его руке.

К нам подлетает наша гостья, начиная осматривать руку брата.

- Убери свою псину! – она кричит писклявым омерзительным голосом.

- Это не пес, - цежу я, замечая как рысь начинает на нее рычать, словно целясь укусить. Видимо до нее это тоже дошло, и теперь она начала медленно на попе отползать назад.

- Что здесь происходит?! – сзади меня послышался голос графа, который, судя по всему, вернулся с обеденной поездки.

- Стой, - я крикнула черной рыси. – Нет. Не трогай, - я постаралась сделать голос максимально строгим, хотя у самой коленки ходили ходуном.

Рысь посмотрела на меня, приблизилась и села рядом.

- Ее надо убить, живо зовите слуг! – меня передернуло от этой дамочки, но стало дико страшно. Что если ее правда убьют?!

- Беги, - я крикнула рыси, но та не сдвинулась с места, словно он всем своим видом говорил: «Я никого не боюсь».

За спиной раздался смех, и мое сердце ушло в пятки. Граф хохотал от души, а у меня побежали мурашки по коже, заставляя сердце учащенно биться.

- Ради такого зрелища ее и пальцем никто не тронет, - он говорил сквозь смех, но в голосе слышался вердикт графа. А он был на своих землях.

- Уведи это чудесное создание, - буквально пропел он, наслаждаясь происходящем.

Я взглянула на брата, и в горле встал комок. От таких глаз мне в эту же секунду захотелось разрыдаться.

Глава 17. Загадочные буквы.

Взгляд в прошлое

ВАЛЕРИАНА

Все свое время я теперь проводила с Эриком. Антон был на меня смертельно обижен, за то, что мы его не позвали с собой, а брата я не переносила на дух, даже не пришла к нему в палату, просто спросив, как он, у отца. Когда врач его осматривал под крики нашей гостившей дамочки, тот дал неутешительное заключение.