Верхом на елке

Но здравый смысл подсказывал мне, что мать говорит не об этом.

— А впрочем, откуда тебе! — Мать тут же всплеснула руками. — Леда предупреждала об этом.

— О чем она предупреждала? — спросила я.

— Ты головой стукнулась сильно, — подал голос Дирк с другого конца комнаты. — Поскользнулась и брякнулась прям на лед. Видать, так торопилась нам за леденцами. Благо, что дед Ворск за тобой шел и увидел это. Кликнули Леду, сюда тебя перетащили. Она все удивлялась. Вроде, и несильно ударилась, а все в себя не приходила. Сказала, ждать надобно.

Вот как? Неужели ничего не было? И встречи с Яреком тоже? Неужели все это лишь привиделось мне после неудачного падения?

Сердце почему-то больно защемило от этой мысли. Правда, я тут же рассердилась на себя. Ну не было — и не было. Смысл переживать?

— И сколько я так провалялась? — продолжила я расспросы.

— Двое суток, — сказала мать. — Весь праздник пропустила.

— И леденец твой съели, — вновь заговорил Дирк с обвиняющими нотками. — Но не мы, а Мир.

Подполз?

Я слабо икнула от слов брата. Что такое он говорит? Как это — подполз? Он же с кровати спуститься не может. Ничего ниже пояса не чувствует.

— Снежная богиня наш дом благословила, — тихо выдохнула мать, и ее глаза заблестели от восторга. — Илая, девочка моя, представляешь, какое счастье? Мир… Его ноги начали оживать. Он щекотку чувствует. Да что там. Даже вставать пытается. Правда, падает сразу, но Леда говорит, что это дело времени.

Я зажмурилась. В ушах еще звучало эхо радостных слов матери. Но я отчетливо вспомнила другой голос. Хрипловатый, словно немного простуженный.

— Не забывай меня, Илая. Никогда не забывай.

***

В просторном каменном зале было сумрачно и прохладно. Колонны и стены серебрились инеем. Потолок скрывался за плотной стеной тьмы.

Прямо по центру гулкого помещения стоял круглый стол. К нему было придвинуто несколько кресел, одно из которых занимала женщина.

Перед женщиной стоял хрустальный шар, в который она с откровенным неудовольствием взирала. Внутри серебрились снежинки, за которыми угадывались очертания тесной комнатенки, в которой сейчас царило шумное веселье.

— Ну и зачем ты это сделал, Ярек? — сухо спросила она.