Карнавал желаний

— Как ты? — беспокоится Делим, по-прежнему удерживая меня в своих руках.

— Норм... — неожиданно для самой себя пытаюсь ему ответить, используя новые возможности тела. Потребность общаться побеждает привычку молчать. — Нормально.

— Я за тебя испугался, — объясняет исгреанин. Его объятия становятся крепче, словно он до сих пор не верит, что я могу устойчиво стоять на своих ногах. — Не думал, что трансформация такая болезненная.

— Это потому что быстрая. Если медленная, то её совсем не ощущаешь, — поясняю, вспомнив, как делилась со мной своими впечатлениями Тилария.

Мы с ней несколько минут провели вместе, пока империане разбирались со своими проблемами. Так вот, её изменения шли в течение всей ночи, и утром она их даже не сразу заметила.

Делим так внимательно вслушивается в мой голос, что мне становится не по себе. Скрывая нежданное смущение, я перевожу взгляд на свою руку, кожа на которой потеряла прозрачную белизну и обрела приятный смуглый оттенок. Сообразив, что всё ещё сжимаю в пальцах волосы, убираю их за ухо.

Коснувшись виска и ощутив под подушечками пальцев плотный жёсткий материал, вспоминаю — маска.

— Сними, пожалуйста, — тут же просит принц.

Просьбу выполняю. Не имею я права прятать облик от того, кто мне его дал. А Делим... Делим перестаёт дышать. Приоткрыв рот и потеряв дар речи, всматривается в черты моего лица, пока наконец не вдыхает судорожно от нехватки воздуха

— На кого я похожа? — осторожно интересуюсь, потому что реакция у него неоднозначная, а о личных предпочтениях исгреанина я ничего не знаю.

Вернее, знаю про неофициальные временные связи, а вот были ли среди них устойчивые симпатии, мне неизвестно.

— На мою мечту, — потрясённо выдыхает принц. — Невероятно...

Мужская рука невесомо скользит по моей щеке, шее, гладит плечо, закрытое плотной шалью. Делим отступает, выпуская меня из объятий и стягивая мешающую ему деталь праздничного наряда. Карий взор опускается, изучая изменившееся тело. А я радуюсь предусмотрительности портного. Ткань корсажа и верха юбки эластичная, и только поэтому у меня нет дискомфорта от того, как туго она натянулась в тех местах, где задерживается взгляд исгреанина.

— Дивария...

От хриплых ноток в его голосе у меня всё внутри замирает. Бессознательно подаюсь навстречу, а дальше мне остаётся только таять под напором скользящих по телу горячих ладоней, зарывающихся в волосы сильных пальцев, настойчивых губ, ласкающих мои.

— Не отпущу! — жарко шепчет империанин, покрывая лицо поцелуями.