Не шутите с дочерью кузнеца!

– Я не буду говорить о произошедшим с принцем, тогда ваша особенность спасла ему жизнь. Но сейчас? Согласиться на явный конфликт и не предупредить об этом начальство? Похоже демонстрация наказания была слишком поверхностной.

После этих слов меня скрутило волной боли, я пошатнулась и упала на колени, судорожно цепляясь за папку с документами. Через некоторое время боль отступила, дав мне возможность снова дышать.

– Можно было и по хорошему, – прохрипела я.

– Можно, но так эффективней. Ещё есть желание создавать проблемы начальству?

Я отрицательно покачала головой.

– А теперь отчёт, кто, как, кого и когда. А потом я назову сумму неустойки, которую тебе придется отработать. Плюсом небольшой презент нашему информатору, потому что ей придется ходить в меховой шкуре до следующего полнолуния.

– Лиза?!

– Принудительный оборот такая коварная штука, – пожал плечами лорд.

– Признаю что была неправа и подвергла себя неоправданному риску… – неуверенно начала я, а Морган нахмурился.

– Ты не собой рисковала, а нашими головами! Забудь о себе, в ближайший десяток лет, ты просто функция для выполнения заданий. Приказ дали и выполняй, нет приказа доложи о ситуации и жди указаний, – лорд Плаван подошёл ближе ко мне, – После такого прокола, я бы тебя к дворцу на пушечный выстрел не подпустил. Но леди Фреймо была весьма настойчива, а также королевские маги хотят осмотреть тебя и понять, как Карлотта смогла передать свой дар без потерь в магическом потенциале.

– Я прошу прощения, сложно привыкнуть к дворцу, – сейчас я ненавидела его всем сердцем, но он был прав и из за понимания этого, мне было ещё хуже.

– С завтрашнего утра ты будешь помогать камердинеру принца, и до самого Отбора. И я надеюсь у тебя хватит ума действовать по правилам, – глава безопасности просто вышел из комнаты, оставив меня в одиночестве. Злые слезы жгли глаза, темная сторона службы показала себя во всей красе.

Видимо, мама была права, нет ничего более неприятного, чем быть королевской фрейлиной.

Вытерев заплаканное лицо платком, я шумно высморкалась и переместилась на кресло. Ноги всё ещё плохо меня слушались, а если кто–нибудь войдёт в комнату сложно будет объяснить почему благородная леди сидит на полу, а не в кресле.