Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

— Давно хотела поговорить с тобой, — начала девушка, пытаясь совладать с нарастающим волнением, — да боязно отчего-то было. Как посмотрю в очи твои, так думы путаются… Давай вот так поговорим.

— Давай, — улыбнулся заре Баровит.

— Как я в старшую дружину* вошла, ты опекать меня взялся, — затеребив косу, сказала Умила и обиженно добавила: — То обижало меня, мол, я слабая. А теперича ты сторонишься меня. Отчего? Что я сделала не так? Оттого болит сердечко, к тебе рвётся. Да стоит тебя коснуться, так ты шарахаешься, аки огня.

От её слов заколотило душу, ноющая боль расползлась по груди. Многих сил стоило перебороть себя, открыться.

— Нет в том твоей вины… Аки огня сторонюсь? Да. Ты огонь для меня – смотрю на тебя, да мир тускнеет; хочу дотронуться, да ты жаром опаляешь. Так не было раньше… Раньше ты была сестрой, озорной девчонкой, с коей кур гонял да по заборам лазал. А теперича…

— Что теперича? — прошептала Умила.

— Теперича ты красивая млада, да мне уж не десять лет, дабы с тобой в одной постели спать, от бабая оберегая.

Умила хихикнула детским воспоминаниям, повернулась к витязю.

— Баровит, — шепнула омуженка; тепло дыхания коснулось его шеи, погнав по телу дрожь. Опасливо обняв каменный торс, девушка прижалась к широкой спине. — Раз я пламя теперича, то не опалить, а лишь обогреть желаю. Не бойся меня.

Сердце бешено стучало; Баровит коснулся её рук, бережно сжал узкие, огрубевшие от сабель ладони. Прижимая их к себе, пытался продлить сладостный миг.

— Время идёт, — заговорила Умила, — мы уже не чада, а жизнь стала сложней, строже. Да одно осталось прежним – мне без тебя одиноко. Хоть уж не стращает меня бабай по ночам, не скрежещет зубами в тёмном углу, я всё так же хочу слышать твоё дыхание на соседнем лежаке. Не оставляй меня… прошу.

Не в силах больше выносить это, Баровит развернулся, единым порывом заключил её в объятия, прижал к груди, поцеловал волнистые волосы.

— Я никогда тебя не оставлю, — выпалил он, — никогда. Всегда рядом буду, коли сама не прогонишь.

Закрыв глаза, Умила крепче обняла его; словно сбросив камень с души, улыбнулась возвращению их дружбы.

— Давай, как раньше, по селу послоняемся, — предложил Баровит, неохотно разжимая объятия.

— Давай, — согласилась омуженка, обхватив его руку, — токмо пообещай мне кое-что.

— Что же?

— Не дерись боле с Ратмиром.

— Он тебе о том рассказал?

— Нет, ваши костяшки, — улыбнулась она. — У обоих сбиты, да сразу видно, что недавно.