Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Прикрывая спину отца, Волот раскидывал арабов; Радмила, восседая на рыжем жеребце, носилась по полю боя, выпуская стрелы одну за другой.

Умила вымученно улыбнулась, тыльной стороной ладони коснулась груди Баровита:

— Воды.

Сорвав с пояса флягу, витязь поднёс горлышко к пересохшим губам. Глотать было трудно, вода то и дело выливалась изо рта, растекалась по щекам и шее, смешиваясь с кровью, заливалась за ворот.

— Ступай, как же, — бурчал Баровит, осторожно вливая живительную влагу в приоткрытый рот. — Живая она… слава Богам, живая.

Уткнувшись в её волосы, зажмурив глаза, витязь покачивал омуженку, словно баюкал ребёнка. Страх отпускал, уступая место радости, счастью, что всё обошлось. Слабая, беспомощная, она лежала на его руках, её рваное дыхание касалось шеи, обжигало душу.

____________________________________________________________________________

Куфия* - мужской головной платок, служит для защиты головы и лица от солнца, песка и холода.

Славь* – Мир Предков (Светлая Навь).

Дао* - это однолезвийный китайский меч.

Дивия*– Богиня лунного диска и лунного света.

По чертогам мужа* – Бог ночного неба - Дый, муж Дивии.

Плата

Паря над Босфором, устремляясь к Золотому Рогу и величественной крепости, летела чайка. Огромный град предстал перед ней, как на ладони: не поблёскивала чешуёй на прилавках рыба, не толпился на площадях сердобольный люд, негде, да и нечем было поживиться крикливой птице. Запах крови поманил её к широкому лугу, развернувшемуся перед крепостными стенами, – сотни изувеченных тел заставили голодное существо снизиться.

Но мимо желанной трапезы ходили люди. Они шумели, мучали себе подобных и внушали страх. Взмахнув крыльями, чайка поднялась в небо, покружилась над полем брани и канула в лазурной бездне.

Массивные врата крепости отворились, выпустив отряд всадников. Огибая башню, греки приближались к тархтарской дружине. Вскоре копыта застучали по брошенным мечам, броне павших воинов. Волот обтёр клинки о траву, отправил в ножны.

Ухватившись за древко стрелы, торчащей из плеча, рванул на себя. Кровь стремительно пропитывала рубаху, рука немела. Лекарь нахмурился, подойдя к Волоту, закопался в широкой суме. Волот же, уставившись на греческий отряд, процедил сквозь зубы:

— А пораньше чуток, когда арабы желали главы нам снести, они выехать не могли?

Демир хлопнул сына по плечу, ухмыльнулся:

— Что ты, они же нас наняли. Мы злато своё отрабатываем, а значит, помощь нам без надобности.