Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Толкнув дверь, остановился посреди комнаты – на кровати, свернувшись ежом, лежала Умила, рыча в подушку. Осторожно коснувшись плеча, Баровит развернул девушку к себе.

— Что стряслось? — спросил он, но ответ явился сам собой. Омуженка сжимала ключицу, пытаясь восстановить дыхание. Убрав её руку, Баровит положил ладонь чуть выше груди. — Снова ноет?

— Мучает, — прохрипела Умила.

Рана была давнишней и не очень серьёзной, но давала о себе знать часто и остро. Боль сковывала грудь, пронзая рёбра, не давая дышать.

Баровит вопросительно посмотрел на Умилу, коснувшись ворота её рубахи. Девушка молча кивнула. Он осторожно просунул в ворот руку, коснулся глубокого шрама под ключицей. Баровит делал так, как учил его дядька Зоран – нащупать затвердевшую плоть и водить по ней круги, покамест не помягчает. Простой рецепт, если не учитывать, что касаешься девичьей груди, пусть и не всей.

— Через эту рану говорит смерть, — прохрипела Умила.

— Ладно тебе, — ласково улыбнулся витязь.

— Честно, — не унималась омуженка. — Ноет лишь тогда, когда кому-то из дружинных братьев опасность грозит.

— Раз говорить можешь, значит, боль стихает, — заметил Баровит.

Умила не хотела его разочаровывать, оттого лишь кивнула в ответ. К боли она привыкла, и к этой тоже начинала привыкать. Но от тепла его рук действительно становилось легче.

— Что вы разом решили захворать? — продолжал витязь. — Ну ничего, Волота я уже уложил, вскоре ты тоже заснёшь.

Умила улыбнулась его голосу, закрыла глаза. Баровит хотел было убрать руку, но омуженка резко накрыла его кисть своей, удерживая на ране.

— Погрей меня ещё немного.

Витязь опустился на плетёный ковёр у кровати, прижал к ране ладонь.

— Али ты устал? — спросила девушка, понимая, что день у него был не из лёгких.

— Нет, — улыбнулся Баровит, уложив под голову вторую руку, — посижу с тобой малость. Засыпай.

Сильнее обняв его кисть, Умила вновь скрутилась клубком – так было легче.

— Ничто не меняется, — улыбнулась она, — лета проносятся, а я всё так же не могу без тебя уснуть.

— Так я же рядом, — улыбнулся в ответ Баровит, — спи, родимая. Отрадно мне сон твой хранить.

Умила тихо мурлыкнула, жалея, что нельзя уложить его рядом с собой – уж не поместится, как раньше.

***

Шелест листвы. Он возник сразу, лишь стоило Родославе открыть глаза.