Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

— Я к лесам привык, — спокойно сказал Баровит, — да к домам дружинным. В хоромах тех живу от силы месяц в лето. Ты бы лучше о малых подумал, отец.

Дверь в сенях скрипнула, под тяжёлой поступью заскрипели половицы. В светлицу вошёл дед Довол. Хмурый, седой, он озлобленно зыркнул на старшего внука, сел подле дочери.

— Нас в семье четверо мужиков, — вернулся к разговору Азар, — кабы надо было, отстроили бы себе терем. Так что не твоя то забота.

— Как знаешь, — пожал плечами Баровит.

Дуня спешно разложила по плошкам кашу, придвинула нарезанный хлеб, открыла горшок с мясом.

— Кушайте да поживей.

— Смотрю, витязь наш, не успевши в семью воротиться, уж порядки свои наводит? — ухмыльнулся Довол.

— Нет, мы так, к слову, — замялся Азар. Почему-то в присутствии тестя глава семьи чувствовал себя неуютно, словно находился перед ним в огромном долгу и боялся прогневать ненароком.

— Сынок мне курочек прикупит, — улыбнулась Дуня.

— Надобно оно тебе, дочка? — прокряхтел дед, проглотив кашу. — Из походов чадо твоё не серебро, а злато привозит.

Положив на стол ложку, Баровит спокойно смотрел на деда. Ничем не выдавая нарастающей злости, спросил:

— Чем же я тебя прогневать успел? Да какое Лихо на вас наслал?

— Ты говорил с моим отцом, — процедил Довол.

— Говорил.

— Теперича он твердит, что через три месяца его нечисть в Навь заберёт.

Дуня ахнула, выронив ложку. Приложив ладонь к губам, взглянула на сына.

— Его век истекает, — всё так же спокойно ответил Баровит, — время не обманешь… да оно деду не надобно. В Славь его проводит любимый человек. Что в том дурного?

Ударив кулаком по столу, Довол подался к внуку, рыча от гнева.

— Не быть ему в Слави! Не быть, ибо он проклят Богами!

Дуня стыдливо отвела взор, понимая, о чём говорит отец, но не проронила и слова.

— С чего ты взял? — раздражающе спокойно спросил Баровит.

— Он был старшим из братьев, — прошипел Довол. — В одну из войн его забрал в ратники Катайский князь. На той войне где-то на берегах Танаиса он встретил бабу, задурил ей главу да уговорил бежать. А та дура бросила мужа с чадами да за отцом моим ушла. Оба они поступили супротив заветов Богов, оба прокляты были. Баба та померла сразу опосле родов, оставив мальца.