Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Говорить с учителем о наболевшем почему-то было проще, чем с Волотом и, уж тем более, с Умилой. Баровит знал, что отец поймет его, примет. Боясь, что кто-то нарушит их единение, витязь поспешил объясниться.

— Первое, о чём сказать хотел...

Демир выжидающе изогнул бровь.

— Ты, наверняка, заметил, что я не так себя вёл в последнее время… не так, аки раньше…

— Заметил, — перебил воевода, ухмыльнувшись. — То молодость, горячесть да мудрости нехватаемость.

— Ты знаешь, с кем та «нехватаемость» связана? — насторожился Баровит.

— Ясное дело, с младой, — всплеснул руками Демир. — По летам уж положено тебе узнать любовь настоящую, а не девкам лыбиться.

— Хм, — витязь пот ёр бороду, подбирая слова. — А что за млада, ведаешь?

— Так откуда ж? — рассмеялся Демир. — Ты-то молчишь, аки рыба. А я, стало быть, на рожон не лезу, выжидаю, когда сам расскажешь.

— То Умила, — на одном дыхании выпалил Баровит.

— Какая Умила? — перестав улыбаться, нахмурился глава семьи.

— Наша… та, что твоя дочь.

— Эвона как… вот уж уплела Макошь, ничего не скажешь… Я-то думал, у вас любовь братско-сестринская, — Демир пытался осознать услышанное.

— Неужто? — не ожидая такого поворота событий, проронил витязь.

— Для любого отца дочь – богатство, кое не каждому отдать готов, — заявил воевода, сжав плечо воспитанника. — Коли по совести, то окроме тебя, я бы никого подле неё не принял.

Баровит улыбнулся, облегчённо выдохнул. Идти против воли отца он бы не осмелился, а отказаться от Умилы не мог, как уже сам выяснил.

— Коли Умила – первое, о чём ты хотел сказать, то что же второе?

Баровит отвёл взор, не найдя сил смотреть в глаза учителю. Если разговор об Умиле был продиктован сердцем, то мысли о его кровной семье настолько противоречиво сплелись в сознании, что найти слова оказалось непросто.

— Отец, — шепнул Баровит и умолк.

Холод вернулся, вновь пробежал по спине воеводы. Где-то в глубине души Демир понимал, что это время настанет. Время возвращения Баровита к своим корням… как и говорила Аделя перед уходом в Навь.

— Хочешь вернуться к родителям, — утвердительно проговорил Демир.

Вздрогнув, Баровит взглянул на него. Не в силах ответить, попросту кивнул. Воевода заметно помрачнел, молча буравя витязя взглядом.