Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

— Слыхал, тебя дружина старшим избрала.

— Неужто! — не дав Баровиту ответить, заголосил Микула. Хлопнув витязя по плечу, крикнул в отворённую дверь: — Волот, что ты так долго?!

Волот возник в кузне, лишь стоило Микуле сделать шаг на улицу. Широко улыбнувшись броннику, спросил:

— Чего тебе, дядька? Я тут Ждану на свадьбу подарок присматриваю. Девки помогать не хотят, брат вот тоже лясы точит.

Баровит молчал, буравя Волота взглядом – сказать ему было нечего. Но молчание не успело затянуться; навалившись на плечи витязей, Микула вновь заговорил:

— Вот, Гроздан, смотри, каких сыновей Демир Акимыч взрастил.

Удалые воины, гордость Катая! А дочь какова у него! Народ сказывает, она тут так с саблями управлялась, что все диву давались. Не токмо красотой Боги её одарили, да силушкой не обидели! Из таковых чад есть кого Демиру помощником избрать – вот старшой сын, отцова гордость!

— Отец взаправду им гордится, — взорвался Гроздан, — мать тоже! Вот токмо витязь этот славный уж неделю по Камулу хаживает, а родителям родным даже зайти поклониться не удосужился.

— Ты-то не ори здесь, — осёк Волот. — Не припомню, дабы род ваш о нём переживал больно.

— Ты отрёкся от нас, — указав пальцем на Баровита, прошипел подмастерье. — А как иначе? Быть сыном воеводы почётней, чем сыном скотовода.

— Быть сыном – уже почёт, — спокойно ответил Баровит, — чьим угодно. Меня же, когда ты токмо орал да в порты ссался, отвели к Ведагору да оставили за ненадобностью.

Гроздан замолчал, но взгляда от брата не отвёл.

Микула отстранился от витязей, пристально посмотрел на Баровита.

— Не пойму я чего-то, — пробурчал бронник.

— Тут всё просто, — с прежним спокойствием ответил Баровит, — Гроздан мой кровный брат, аки Вако, а Волот – истинный.

Кивнув, Микула растерянно взглянул на разложенные кольчуги, зацепившись за них, словно за нить спасения, пробасил:

— Так что надобно поправить в них? Чем они красавицам-защитницам не по нраву?

Воспользовавшись моментом, Волот сжал плечо Баровита, потянул к выходу.

— Ты хоть близнецам покажись! — крикнул ему вслед Гроздан. — Они тебя всё лето дожидались, каждый день о тебе спрашивали!

Ничего не ответив, Баровит вышел из кузни, зашагал за Волотом.

— Рукава поубавить, — вклинилась Радмила, видя растерянность бронника, — на два ряда.

— Мне удлинить её надобно, — заправив за ухо золотистую прядь, заговорила Умила, — да ворот тоже. На два ряда.

— Сделаем, красавицы, — улыбнулся Микула, — сделаем, родимые.