Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Облачённая в длинную белую рубаху, простоволосая, босая, она казалась совершенно спокойной, отрешённой.

— Дозволь помочь тебе с обрядом, — решительно заявил он, подняв с земли суму. Осторожно вытянув из неё бубен, Марун добавил: — Тебе одной тяжко придётся.

— Ладно, — кивнула Рода, рассматривая «избу», — токмо как закончим, иди прочь да не оглядывайся… кто бы тебя ни звал.

— Я помню, мати, — шепнул юноша.

Родослава всё с тем же спокойствием подошла к подготовленному кострищу, примяла хворост и траву. В этот миг Маруну хотелось обнять её, рыдать, как малому дитя, молить отказаться от обряда, но он не мог себе этого позволить.

В очередной раз поразившись самообладанию матери, наворопник обронил:

— Жаль, во мне не течёт твоя кровь.

— Что с того? В тебе крепнет мой дух, то важнее крови, — возразила Рода, подняв на него взор.

Неторопливо выпрямившись, мать улыбнулась, подошла к воспитаннику. Положив ладони на его щёки, заглянула в глаза. Юношеская бородка уже не щекотала, а колола руки, из головы ушла отроческая спесь – он возмужал, поумнел… он уже не ребёнок, которого она нашла в разорённом кочевниками селе на границе Катая и Азиатской Тархтарии.

Четырнадцать лет богатырша растила его, как собственного сына, и обучала своему ремеслу. Опора и гордость – пусть и не кровный, но её сын. Поцеловав его лоб, Рода обняла воспитанника, словно прощаясь.

— Начнём, — шепнула она, отстраняясь.

Марун согласно кивнул, тряхнув смоляными кудрями. Ударив в бубен, прохрипел:

— Боги Светлы, Боги Прави, к нам вы очи обратите.

К нам вы очи обратите да мольбы услышьте…

Родослава опустилась на колени, взирая на солнечный диск. Подставила ладони под тёплые лучи, провела по лицу, словно умываясь солнечным светом.

— С Ярой-Солнышком прощаюсь, — запела она. Скользнув подушечками пальцев по земле, продолжила: — Макошь-Землю оставляю, не услышу песен ветра, не услышу воды всплеска. Я мир Яви оставляю да во Нави окунаюсь. Я во Нави окунаюсь до реки Смородины. До реки Смородины да моста Калинова*…

Размеренный бой бубна вторил сердцам, обрядовая песнь стихала, иссякала.

Следуя шёпоту Нави, Рода не видела ни солнечного света, ни лесной зелени. Не касался слуха шелест листвы, лишь бой бубна, звучащий из сердца.

***

Могучая крепость высилась над величавым Амуром, отражаясь в водной глади. Купеческие и дружинные ладьи покачивались у берегов, пузатые бочки грели бока в лучах уходящего светила. Кони, люди, телеги и тюки – всё смешалось на портовой длани.