Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Выхватив из-под лежака нож, Умила резко развернулась… Бледное девичье лицо предстало перед ней. Боясь пошевелиться, Малуша испуганно смотрела на омуженку, чувствуя холод лезвия, приставленного к шее. Тяжело дыша, Умила медленно убрала нож.

— Никогда не подкрадывайся ко мне, — прохрипела она. — Ни к кому из дружинных не подкрадывайся.

— Ты кричала во сне, — пролепетала девушка, невольно коснувшись шеи.

— Не впервой, — шепнула Умила, поднимаясь с лежака. — Ты прости, коли напугала… Ложись поспи.

— А ты?

— А мне хватит, — бросила Умила и вышла из шатра.

Ладья степенно покачивалась на волнах Невера, парус шуршал от стрибожьего дыхания, бросая тень на безлюдную палубу. У самого носа ладьи стоял Баровит, всматриваясь в занимающуюся зарю. Подойдя к нему, омуженка осторожно коснулась плеча.

— Они здесь, — проронил витязь.

— Кто?

— Пращуры, целые рода стекаются сюда.

— Чего они хотят?

— Уберечь.

Бережно обняв широкий торс, Умила коснулась щекой его спины.

— Сон дурной зрила… да уж больно ярок для простого кошмара.

Поглаживая её руки, Баровит заговорил:

— Пращуры предупредить нас желают, кого через сон, кого через меня… Да всё ж отдых надобен. Может, приляжешь ещё?

Поморщившись, Умила отстранилась, опустилась на лавку.

— В шатре душно.

Улыбнувшись, Баровит отошёл от борта, оставив тени тонуть в пламени рассвета. Присев рядом, притянул омуженку к себе.

— Здесь подремли. Покамест время есть, сил наберись.

Устроившись на его коленях, девушка закрыла глаза, вслушалась в размеренный шёпот реки.

Крепкие руки согревали плечи, поглаживали волосы, и было в них так уютно, так спокойно, словно не было этой ладьи, не было дружины. Умиротворение и радость не крылись в градах и теремах, они крылись в его руках, в его голосе… весь мир крылся в нём.

_____________________________________________________________________________

Палаты* - каменные строения в несколько этажей (два-три этажа).

Новый град* - второй квадрат, внешняя крепость.

Балангус* - рубин.

Азурит* - лазурит.

Навь

Сумерки сжимали в объятиях застывающий мир.

Сонное забвенье кутало лесную живность, незримым маревом повисало на ветвях, дымкой стелилось над озёрами и речушками. Ещё пара часов, и чернь ночи сомкнёт ладони – время хищников, теней и самой смерти.

Треск сухих веток в полной тиши казался особенно громким. Влажная земля причмокивала под тяжёлой поступью. Где-то в отдалении на болоте прокричала выпь и смолкла, уступив тишине. Из-за раскидистых елей на блюдце поляны вышла тень.