Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Поведя плечом, Зорька сбросил с себя руку Волота, не смея противиться, последовал за незримой нитью. Наблюдая за Баровитом, Волот замер, прекрасно понимая, что с ним происходит. С раннего детства он видел, как навь стучится в сознание брата, мучает, подчиняя своей воле.

Баровит уходил всё дальше. Ветер покачивал молодую листву, гнул ветви, поглаживал первоцветы. Это пёстрое цветущее великолепие постепенно теряло привычный облик, сливаясь в черты человеческого тела. Могучий ствол дуба отделился от кроны, серая дымка рассыпалась седыми локонами, длинной бородой – этого богатыря Баровит ни с кем бы не спутал.

— Быть того не может, — выдавил Баровит, — деде…

— Отчего? — добродушно улыбнулся Аким. — В лета мои каждый день последним стать мог… вот стал.

Что-то было не так в седом великане, Баровит не мог понять, что именно. Протянув к нему руку, дотронулся до ледяной груди и застыл, телесно ощутив плотность призрачного тела.

— Что с тобой стряслось? — нахмурившись, спросил Зорька.

— Оно неважно, — покачал головой богатырь, — не могу я подолгу в яви пребывать, посему выслушай…

— С кем стряслось? — раздался взволнованный голос за спиной. — Кто явился к тебе?

Медленно обернувшись, Баровит взглянул на Демира. Язык не поворачивался ответить, молчание затягивалось.

— Скажи ему, — пронеслось в шёпоте ветра, — скажи, ибо к нему я пришёл.

— Деде, — прохрипел Баровит, не отводя от отца взгляд.

— Что? — переспросил воевода, подходя ближе.

— Нет меня боле в Яви, сынок, — устами Баровита заговорил Аким. — Ты по мне не горюй, ибо горюшка без того хлебнуть придётся.

— Что должно мне делать, батюшка? — шепнул Демир, невидящим взором смотря перед собой.

— Самое важное, — ответил Аким. — Воротайся в Камул да выполни самое важное.

— Не понимаю тебя.

— Те беды, что во снах зришь, уже очень скоро обрушатся на Тархтарию, посему завершите то, что не успели; начните то, что задумали; посейте то, чему должно взойти.

— Желаю кургану твому поклониться сперва, — зажмурившись, Демир пытался унять боль в груди.

— Нет, — осёк Аким. — К мощам моим ещё приведёт тебя Макошь, сейчас же тебе надобно успеть, Демир. Всем вам надобно успеть.

— Родославе, — прохрипел Демир, — Родушке не говори… я сам ей скажу, когда встретимся.

Сжимая предплечья отца, Баровит смотрел на Акима – он явно видел искру в поблёкших глазах при имени богатырши.