Его жизнь в моих руках

Девушки-прислужницы замирают, фигуры Старейшин в креслах застывают.

Долгое мгновение ничего не происходит, мир вокруг становится похожим на отпечаток в смоле.

Фиар улыбается, и от его улыбки становится страшно.

- Никогда, значит? – усмехается он и бросает многозначительный взгляд на Врана.

- Фиар? – тихо, но отчетливо произносит Вран, будто почувствовав какой-то подвох. – Не дури…

Быстрым, едва уловимым движением Фиар выхватывает из-за пояса короткий нож. Главный Воитель клана Стального Ворона ловко кидает нож через весь зал; я вижу, как лезвие разрезает пламя очага и летит прямо на меня.

Кажется, что на меня, но не я его цель.

Крик забивает горло, когда с глухим стуком Кэйра ударяется затылком о спинку кресла. Сраженная метким броском ножа, она дергает плечами, в горле ее что-то булькает.

Бросаюсь к ней с беспомощным криком, раздирающим легкие, отталкиваю подставку на тонкой ножке, опрокидывая бокал с вином и чашку с чаем.

Алое вино расплескивается как кровь на каменном полу.

Из груди Кэйры торчит расписная рукоять ножа.

На навершие рукояти голова ворона. Падаю на колени перед креслом Кэйры, вцепляюсь в подол ее платья и тихо скулю от боли, сметающий разум, парализующей тело.

Поднимается гвалт, девушки кричат, касается слуха звук отодвигаемых кресел, топот ног, кто-то хватает меня за руки и тащит в сторону от мертвой подруги.

- Энира! – сквозь шум голосов слышу голос матери.

Чьи-то ногти вцепляются мне в кожу, я кричу и стараюсь вырваться. Это Рия, бросившаяся ко мне через Зал.

Спасает меня, Одаренную, хотя должна заботиться только о своих девушках-прислужницах.

И тут посреди нарастающего хаоса я слышу резкий командный голос:

- Молчать!

Мгновенно воцаряется тишина. По ткани платья Кэйры расплывается бурое пятно. Глаза ее открыты и смотрят мимо меня.

- Это было не верное решение, уважаемый Глава Серебряных Лисиц, - с нескрываемой насмешкой говорит Фиар. Он тянется к своему кубку, нарочито медленно подносит его к губам, пригубляет и одобрительно хмыкает, удобнее усаживаясь в кресле.

– Сразу предупреждаю: любое движение ваших воителей в нашу сторону и уже к вечеру от клана ничего не останется. Воины, что стоят у леса, ждут условного сигнала, и если не получат его, то сотрут в порошок всю вашу деревню. А теперь, если вы не возражаете, давайте еще раз обсудим все условия.

Меня трясет так, что стучат зубы. Ненависть окутывает сердце черным пламенем. Смотрю на чужаков и не вижу никого более.