Его жизнь в моих руках

Пара знакомых поворотов – и я уже почти у дверей Зала.

Делаю шаг и тут же замираю.

Два смутно знакомых мне воителя столбами стоят у красных высоких створок со скучающим видом. О том, что вход в Зал будет охраняться я совсем забыла.

Раздосадовано шиплю и тут же отступаю назад, скрываясь за стеной. Эти точно не пропустят дальше.

Мне необходимо найти другой способ добраться до Кэйры.

Ора упоминал девушек-прислужниц, которые могут передать чай в зал, а, значит, есть другой вход.

Тут же вспоминаю о кладовых на первом этаже, куда мать часто относила различные снадобья для Главы клана.

Уж явно яства для гостей не несут через главные двери.

Обрадованно спешу на первый этаж и, едва оказавшись в кладовой, с облегчением вздыхаю.

На кухне царит настоящий переполох, в котором меня едва замечают. Девушки носятся туда-сюда, очаги жарко горят, а главная кухарка управы только лишь бросает на меня быстрый взгляд, приветливо склоняет голову и тут же набрасывается на неумеху-девушку, уронившую пучок с душистыми травами.

Костлявая девица в платье, висящем на ней, как на палке, увлекает меня в сторону от суеты. С трудом вспоминаю, что ее зовут Рия, и она старшая помощница главной кухарки управы.

- Одаренная, чем могу помочь?

- Мне необходимо попасть в Зал, - выпаливаю вдруг и тут же понимаю, что именно за этим я здесь.

Выманить Кэйру у меня не получится, а значит я должна сама оказаться в Зале.

- У вас есть разрешение? – равнодушно интересуется девица, явно заставляя себя улыбнуться.

- Оно мне не нужно, - уверенно говорю, смотря в блеклые глаза Рии.

Ее улыбка слегка блекнет.

- Я не могу пустить вас в Зал без разрешения…

- Думаю, что можешь, – пожимаю плечами равнодушно, а внутри собирается дрожь, готовая пронзить тело. – Я должна передать жене Старейшины Катила лечебный чай. Она ждет меня. Это важно для здоровья ее ребенка.

Рия колеблется, кусает губы, и, наконец, предлагает:

- Приготовьте что нужно, а наши девушки…

- Нет, я бы не хотела, чтобы очередная ваша разиня уронила мой настой! – я киваю в сторону главной кухарки и поникшей девушки с пучком смятых трав в руке.

Упоминаю мать сознательно, давлю властью ее имени несчастную Рию. Сомнение плещется в ее глазах, но уже в следующее мгновение она недовольно передергивает плечами.