Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

— Помолчала немного и с досадой обронила: — Право слово, я не думала, что к способу моего передвижения возникнет столько вопросов! Что Ричард, что вы прицепились ко мне с такой обидной мелочью! Знала бы, что так случится — и в самом деле бы бежала от особняка Аверила пешком!

— На мелочах преступники обычно и прокалываются. — Фарлей слабо улыбнулся. Покосился на меня.

Я уже вся извертелась в кресле. Ну когда же мне вернут голос! В конце концов, это нечестно! Я ведь не преступница и не подозреваемая! Почему этот противный и гадкий блондин смеет со мной так поступать?

Между тем дознаватель встал.

Неторопливо прошел к окну и замер напротив него, сложив за спиной руки.

Кабинет Фарлея находился на самом верхнем этаже здания, в котором располагался отдел городской полиции по надзору за незаконным использованием магии. Вид отсюда открывался великолепный! Вечерние улицы Гроштера были окутаны мягким свечением от фонарей. Синева раннего вечера медленно густела, окутывая город в вуаль тьмы.

Я гулко сглотнула голодную слюну, только сейчас осознав, что близится ночь, а я даже не пообедала, что уж говорить про ужин.

Эх, когда же меня отпустят домой? По-моему, дело уже раскрыто. Все настолько очевидно.

— Все настолько очевидно, — проговорила я и застыла, осознав, что произнесла это вслух, а не подумала.

Фарлей снял с меня чары так мягко и аккуратно, что я даже не заметила этого.

— Что именно тебе очевидно, Агата? — не оборачиваясь, вопросил Фарлей. Но я не успела открыть и рта, как он тут же торопливо добавил: — Хотя нет, не отвечайте!

Развернулся и подошел к двери, ведущей в приемную, где сидела строгая пожилая дама.

Открыл ее и негромко позвал:

— Матильда!

Спустя миг на пороге предстала эта самая Матильда. Я уже успела мельком оценить ее внешность, когда Фарлей проносил меня мимо нее в кабинет. Но сейчас получила возможность разглядеть ее получше.

Женщина сделала несколько шагов и остановилась, спокойно глядя перед собой. Ее белоснежные седые волосы были убраны в строгий пучок, но на лице почти не было морщин.

Внимательные серые глаза смотрели только на Фарлея, словно в кабинете больше никого не было. Фигура секретарши, затянутая в черное бархатное платье старомодного покроя, не расплылась от прожитых лет, а была худощавой и на удивление подтянутой.

Я скользнула взглядом по массивному перстню на указательном пальце женщины. Огромный черный камень был заключен в тяжелую серебряную оправу.

Странно, выглядело это кольцо как мужское.