Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

Это что еще за нежности?

— Простите, я случайно задел вас, — вроде как искренне повинился Фарлей.

Но на дне его светлых глаз запрыгали смешинки. И мне нестерпимо захотелось вновь вдарить по нему чарами. Правда, на сей раз так, чтобы он аж взвыл от боли.

— Агата, сядь и не мельтеши, — в этот момент сурово приказал мне Ричард, по-прежнему не открывая глаз. — Ты мешаешь мне думать.

Я? Мешаю думать? Да я даже и слова не сказала. Ну, почти.

Но я все-таки вновь осторожно опустилась на самый краешек кресла, стараясь держаться как можно дальше от Фарлея.

Фарлей, однако, словно почувствовал мое кровожадное настроение и смиренно сложил руки на колени. Точь-в-точь как примерный мальчик на уроке у строгого учителя.

— Интересное дело, — продолжил тем временем Ричард.

Наконец-то открыл глаза и уставился на монету перед собой. Бережно, одними кончиками пальцев, прикоснулся к ней.

— Перчатки не хочешь надеть? — полюбопытствовала я, слегка удивленная столь откровенным пренебрежением к элементарным нормам осторожности.

— Заклятье уже не представляет опасности, — отмахнулся от моего замечания Ричард. — Оно было настроено именно на нашего клиента. Кто-то очень хотел быть в курсе всех его дел.

Краем глаза я заметила, как Фарлей поморщился.

Теперь он стал совершенно серьезным. И почему-то холодок пробежал по моему позвоночнику. Было в этом блондине сейчас что-то такое… не совсем хорошее.

Я невольно поежилась. Блондин посмотрел на меня и тепло улыбнулся. Тотчас же чувство чего-то неправильного и опасного исчезло, будто только привиделось мне.

Эта крошечная сцена прошла мимо внимания Ричарда. Он по-прежнему не отрывал глаз от монеты, легонько поглаживая ее.

— Это все очень странно, — медленно протянул он. — Как будто в городе завелся маг, балующийся запрещенной магией.

— Кто? — перебила я. — Что за Аверил?

— Тот несчастный, который разделся перед тобой, будучи под воздействием заклятья страсти, — пояснил Ричард.

— Разделся? — весело переспросил Фарлей. — Прямо донага?

— Он меня чуть своими сапогами не зашиб, — хмуро пожаловалась я. — Как принялся кидаться одеждой…

— Неужели вы предались страсти прямо на этом столе? — продолжил потешаться Фарлей.