Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

— Я просто хочу узнать имя, — тяжело вздохнув, сказал он. — Неужели я прошу так много?

— В общем-то, это все не имеет никакого значения, — негромко обронила баронесса Эмилия и с болезненным кряхтением выбралась из кресла.

Тотчас же Ребекка кинулась помочь ей, но старая баронесса покачала головой, и помощница остановилась.

— Я была плохой матерью, — сказала Эмилия. — Я прекрасно знаю, каким эгоистичным и жестоким вырос мой сын. Наверное, оно и к лучшему, что боги так рано забрали его. Но и меня нельзя назвать святой.

На этом месте она зашлась в сухом лающем кашле. Согнулась, прижимая ко рту платок.

И опять Ребекка поспешила ей на помощь. Правда, теперь баронесса не стала отталкивать ее, а послушно облокотилась на предложенную руку. Когда приступ закончился, Эмилия поторопилась спрятать платок, однако я увидела, что, прежде белоснежный, он теперь оказался испачкан кровью.

— Мне отвечать за грехи Вертона, — глухо сказала она. — Я приехала сюда лишь с одной целью.

Альвин совсем уж неприлично хрюкнул и застыл с открытым ртом. В его глазах засверкали самые настоящие слезы.

О да, есть чему огорчаться. Мало того, что немалые деньги проплывут мимо этой славной семейке, но ей даже придется освободить дом от своего присутствия.

А вот Аннабель, как ни странно, отнеслась к заявлению свекрови с достаточной долей равнодушия.

— Это ваше право.

— Да, мое! — с некоторым вызовом подтвердила Эмилия, которая, должно быть, не ожидала, что ее решение воспримут настолько спокойно. Кашлянула и с достоинством осведомилась: — Насколько понимаю, для моего проживания приготовили ту же комнату, что и обычно?

Аннабель кивнула, подтверждая слова баронессы. После чего та тяжело развернулась и неторопливо отправилась к лестнице, поддерживаемая верной компаньонкой.

Я небрежным движением руки сняла с Альвина чары. Интересно послушать, какими воплями и проклятьями тот отреагирует на заявление бабушки. Чую, мой и без того обширный арсенал ругательств сегодня знатно расширится стараниями этого юноши.

Но Альвин меня разочаровал. Он, по-моему, даже не заметил, что дар речи вернулся ко мне. Неестественно выпрямившись, он провожал баронессу Эмилию взглядом.