Ее немагическое величество

Я проведу вас. Только ведите себя хорошо, – уже совсем по-человечески сказал паренек и пошел в храм. Я поплелась за ним.

Внутри тоже было очень красиво. Посреди храма статуя величественного мужчины в богатой одежде. Ну, их божество, наверное. Перед ним еще какой-то служитель в белых одеждах тихонько поет что-то. Везде лампы горят, иконы с ликами разными. Подошла, хотела почитать имена. С удивлением поняла, что иномирская письменность мне недоступна. Ой, как жаль-то. Значит, речь при переходе дается, а письменность нет? Странно.

Спросила у парнишки, что это за святые.

– Это не святые, – шепотом произнес он, – это помощники Пресветлого. Великий Демеон, великий Паний, великая Каталена, ну и другие. Каталена вон с мечами, воительница, покровитель сражающихся за правое дело. Она родилась в семье воина, и было у нее девять братьев, и все они погибли, защищая свою землю. А сестра три года плакала, потом ушла в горы, и было ей видение…

– Ясно. А этот?

– Этот? М-м-м… Это Паний… У Пания огонь в руках. Он освещает мир заблудшим душам… Он взял этот огонь у самого Пресветлого, хоть тот и был против…

– Понятно, понятно, – решила прервать я, а то молодой служитель явно намеревался рассказать мне о каждом помощнике всю его биографию, – а где ваш главный служитель-то?

– Вон, – насупившись, показал мой провожатый на поющего человека, – надо подождать.

Ну, это как раз понятно. Народу в церкви немного. Ладно, подожду, пока священник напоется. Нельзя его сейчас беспокоить, наверное.

Как только он развернулся и пошел вглубь церкви, я перегородила ему дорогу:

– Простите, святой отец, светлого дня! Можно поговорить с вами?

– Светлого тебе дня, – развернулся ко мне служитель.

Какое благородное лицо! И такое одухотворенное, что ли, – исповедь завтра с утра, сестра, приходи в подобающем виде, – он продолжил свой путь.

– Да нет у меня подобающего вида! Что ж вы прицепились-то все! Достали! На себя посмотрите сначала! – слезы позорно брызнули из глаз. Я-то сюда за помощью шла, а что теперь?

– А вот повышать голос в храме Пресветлого нельзя.

Как бы плохо вам ни было, – строго сказал служитель, останавливаясь и внимательно меня рассматривая. Но я, гордо вздернув голову, направилась на выход. Пошли они все! Я уже сделала несколько шагов, как меня осторожно взяли под руку. Я обернулась. Служитель.

– Пойдемте, сестра, – гораздо мягче сказал он, – все будет хорошо, не переживайте так.

Я хотела было выдернуть руку, но только всхлипнула и потащилась за служителем.