Берендей

Он не контролировал своих превращений, но отметил, что тоска по дому превращает его в человека, а страх или злость — в медведя. На второй день он захотел есть. Леонид подъел запасы, припрятанные в палатках, и для человека этого было бы достаточно, но огромное тело медведя требовало пищи. Много. И когда голод стал невыносим, Леонид вдруг услышал зов. Смутный, еле слышный. Он чувствовал его и в медвежьем, и в человеческом обличье: что-то влекло его на юг. Сначала он думал, что его тянет домой, но, прислушавшись к своим ощущениям, понял: ему надо дальше.

Голод и неведомый зов заставили его выйти из леса.

Леонид шел, не разбирая дороги. Он не мог вспомнить, как их вел медвежатник, поэтому выбрал дорогу наугад. Да и не боялся он ничего, пока был в медвежьем обличье. Но когда за деревьями мелькнул свет, тоска затопила его сердце: он не видел света очень давно. За деревьями горела обычная лампа, желтое окно напомнило о доме, об уютном бра, висящем над диваном.

Но все вышло не так, как ему хотелось: навстречу вышел человек в камуфляже и с автоматом.

— Стой, кто идет! — резко окликнул он Леонида.

— Стою, — Леонид улыбнулся. Он и предположить не мог, что так обрадуется, увидев человека.

— Ты что тут делаешь?

Парнишка был совсем молоденький — наверняка срочник.

— В лесу заблудился. Три дня выйти не мог, — сообщил Леонид заранее заготовленную фразу.

— Да? И как это ты мог в нем заблудиться, если тут пограничная зона? А документы у тебя есть? — парень перевернул автомат так, что дуло оказалось направленным прямо Леониду в живот.

— Да погоди ты! — попробовал тот договориться мирно. — Я три дня людей не видел, а ты в меня автоматом тычешь.

— Да хоть десять дней! Документы покажи!

Леонид почувствовал раздражение: неужели нельзя к человеку отнестись по-человечески? Обязательно надо устраивать показуху и демонстрировать строгие правила?

— Ну? Где документы?

Это нетерпение вывело его из себя, и мальчишка вдруг оказался где-то под ним, внизу.

Леонид накрыл голову строптивого пограничника лапой, и тот сплющился, сложился и оказался примятым к земле. Леонид огляделся. Ни вскрикнуть от страха, ни тем более выстрелить солдатик не успел. Наверняка рядом были люди.