Берендей

— Ты что это, Лёнчик? Никак волнуешься перед охотой? — ухмыляясь, спросил он.

— Да нет, — как ни в чем не бывало ответил Леонид, — носок надел плохо, трет ногу, зараза.

— Да ладно! Признайся честно — тебе уже не хочется охотиться.

— Иди ты к черту, — мягко отмахнулся Леонид. И вдруг заметил, что Валерка тоже нервничает. И, похоже, тоже не прочь повернуть назад. Обычно в таких случаях Леониду становилось легче: не он один такой, значит, стыдиться нечего, — но тут это еще больше его насторожило. Валерка был человеком бесстрашным.

В отличие от Леонида, который всегда жил с какими-нибудь страхами в душе и был вынужден постоянно их преодолевать, чтобы не прослыть трусом, Валерка действительно ничего не боялся.

— Тихо, — оборвал их проводник. — Услышит медведь — уйдет.

— Да ладно, они тут, в заповеднике, дураки непуганые.

— У медведя врожденный страх перед человеком, — недовольно и шепотом пояснил медвежатник. — Он, может, от рождения человека не видел, а все равно его чует и боится. Дымом от человека пахнет, звуки он странные издает.

Вы думаете, зачем я вас в ватники переодел вместо ваших пуховиков? Потому что куртки об ветки шуршат. Медведь такого звука не знает и настораживается. А ватник — он тихий. И теплый, кстати, не хуже ваших пуховиков.

— Так он же в берлоге, — возразил Валерка, — спит и не слышит ничего.

— Медведь все слышит, — недовольно проворчал проводник. И от этих слов у Леонида мурашки пробежали по спине.

Они вышли к знакомому месту, где на ветвях высоких кустов висел куржак — след дыхания зверя.

— Ну, — шепотом скомандовал медвежатник, — становитесь в линию. В какую сторону он встанет, неизвестно. Но скорей всего здесь вылезать будет. Шагах в десяти становитесь. Четверо нас, кто-нибудь один да завалит. Дальше встанем — можно промахнуться. В меня только не попадите, я команду дам, когда стрелять. Медведь большой, похоже: вон куржак какой огромный. Хотя это от погоды зависит. Главное, не теряйтесь. Мне надо успеть отскочить, первым выстрелить не смогу.

Он осторожно потрогал ногами снег под собой, пытаясь определить границы берлоги.

— Вроде нащупал. Как бы самому туда не провалиться…

Проводник взял приготовленный заранее шест в обе руки и кивнул, давая сигнал к началу охоты. Шест ушел глубоко вниз с первого же легкого тычка, и оттуда послышалось недовольное ворчание. Леонид обмер, но лишь покрепче сжал в руках карабин, положив палец на спуск.

— Пошел! — радостно рассмеялся медвежатник. Он уже не шептал.