Берендей

— Смотри, здорово, правда? — Берендей забыл, что она не так хорошо видит в темноте, как он сам.

Она почему-то дрожала, когда он легко приобнял ее за плечо.

— Тебе все еще хочется чего-нибудь волшебного? — спросил он шепотом.

Она кивнула.

Он повернулся к ней лицом, нагнулся и поцеловал. Он хотел слегка коснуться ее губами, но не удержался. А потом почувствовал ее руки на своих плечах и неумелое подрагивание губ — она отвечала.

Берендей прижал Юлькину голову к груди, перебирая ее волосы.

— И пусть приходит бер, — шепнул он.

И не успел он это сказать, как понял, что бер пришел: Берендей ощутил его присутствие так же ясно, как чувствовал Юлькины волосы под рукой. Но вместо звериного рыка раздался отчетливый стук в окно: стучали в «красную» комнату, но это было слышно и в гостиной. И бер так стучать не мог. Так стучит человек. Кулаком.

Антонина Алексеевна, бормоча со сна что-то неразборчивое, поднялась и направилась на веранду.

И внезапно Берендей все понял. И кинулся ей наперерез, но не успел: она подходила к двери.

— Не открывайте! — крикнул он. — Не открывайте! Это не человек!

Леонид проснулся ночью в палатке, среди запретного леса, и впервые подумал, что они нарушают закон. И если их обнаружат, то неприятностей у них будет больше чем достаточно. Одно дело — войти в погранзону: не такое уж и нарушение — выяснят все и отпустят. И другое дело, если их поймают за руку с медвежьей шкурой (сразу договорились, что тушу брать с собой не будут, закопают на месте). Вот тут все будет зависеть от того, возьмет инспектор денег или нет.

Если не возьмет, несладко им придется.

Рядом храпел Валерка, университетский его дружок. Валерку не волновали вопросы с законом, он не сомневался: их дело выгорит, а трудности на пути только придают остроты ощущениям. В соседней палатке спали их проводник и Валеркин сослуживец. Они тоже ни в чем не сомневались, проводник уже не в первый раз водил охотников на этот участок — и все сходило с рук.

Но тревога, разбудившая Леонида, росла и не давала уснуть.

Трус не играет в хоккей, но встреча с медведем теперь не представлялась ему веселым приключением. Он видел, как выглядят медвежьи когти: кривые и острые, словно ножи. И оскаленная пасть зверя навязчивым кошмаром являлась и являлась перед глазами. Леонид бы ни за что не признался товарищам в своих страхах, но все спали, и рядом не было никого, перед кем нужно притворяться.

Ему послышалось, что рядом с палаткой кто-то ходит: тяжелые, но почти неслышные, осторожные шаги.