Берендей

Голову держала высоко и гордо; губы ее, чувственные и яркие, оставались плотно сжатыми, как будто она играла королеву. Но иногда, забывая о своей нелегкой роли, она превращалась в обычную девчонку, с южнорусским говором и южнорусским же темпераментом. И тогда ее мимика становилась богатой, а лицо, утратив маску, располагало к себе.

— Ну, как вы сдали химию? — спросила Юлькина мама, обращаясь к Андрею.

— Нормально сдали, — ответил он, — почти все сдали. Но мурыжил нас преподаватель до шести часов вечера.

— Ну, этого следовало ожидать.

— В колледже, — ответил за нее Андрей.

— А в каком?

— Я буду парикмахером, — скромно, но не без гордости ответила та. И Берендею была понятна эта гордость: наверняка ее родители всю жизнь проработали на заводе или на стройке, а она будет сидеть в чистой, теплой и светлой парикмахерской, с чистыми руками и в красивой одежде.

— А ты, Егор, учишься или работаешь?

— Я работаю, — ответил Берендей.

— А кем, если не секрет?

Вопросы Юлькиной мамы не были похожи на допрос.

— Я егерь.

— Правда? — на лице Антонины Алексеевны нарисовалась неподдельная, детская радость. — Не может быть!

— Почему же? — Берендей немного смутился.

— Представляешь, когда я была маленькой, я мечтала стать егерем. Мои родители были в ужасе. Нормальные девочки хотят быть врачами и учителями, а их дочь выдумала себе что-то невообразимое.

— Ну, у меня так оно и есть, — пожал плечами Берендей, — но вообще-то егерь — это больше профессиональный охотник. У нас хозяйство бедное, к НИИ относится. Иногда, конечно, надо и охоту организовать. Но у нас охотиться скучно. Приезжают начальники из НИИ да из районной администрации. И больше выпить на природе да в бане попарится.

— А что, у нас в лесу и звери есть?

— Да, осталось немного. Лисы есть, много лис.

— А медведи?

— Нет, здесь медведей нет. Восточней, ближе к Вологодской области, встречаются. А здесь мы вообще между двух железных дорог зажаты, жилье кругом, дороги. Какие тут медведи!

— Слушай, а где учатся на егеря? Я в детстве этого так и не выяснила.

— Не знаю. Мой отец был егерем. И я стал.

— А твой отец жив?

— Нет. Он умер два года назад.

— А мать?

— Я жил с отцом, — уклончиво ответил Берендей.