Берендей

Совсем не хотелось рассказывать о ночных приключениях, но Галина Павловна поняла и не стала расспрашивать: сама размотала оставшиеся с ночи бинты.

— Снегом терли?

Берендей кивнул. Ноги были ободраны, и без повязки ссадины неприятно саднили.

— Надо шерстью растирать, запомни на будущее. Быстрей согреешь. И ссадин будет меньше.

Она осмотрела рану на пятке и покачала головой. Но не спросила, как ему это удалось.

— Ой, парень! Ну что ж ты все время в какие-то приключения попадаешь! Вот не удивлюсь, если тебя завтра ко мне на «скорой» привезут!

— Не привезут.

Я, в случае чего, сам приду, — улыбнулся Егор.

Галина Павловна наложила на пятку два шва, смазала ссадины зеленкой и сделала аккуратную и крепкую повязку.

— Все. И постарайся сделать так, чтобы я больше тебя не шила. Понял?

Берендей кивнул: до приезда ОМОНа он надеялся с Заклятым не встречаться.

В вестибюле он присел на скамейку и достал телефон: от Юльки пришла СМСка, только он не остановился по дороге, чтобы ее прочитать.

«До нашей встречи осталось 25 часов» — увидел он и рассмеялся.

Глянул на часы и написал ответ: «22».

Юлька наверняка еще сидела на экзамене, поэтому извещения о доставке он не получил.

Берендей заехал к Михалычу, вернуть ружье. Пришлось еще раз рассказывать про вчерашнюю охоту, а ему хотелось домой: он чувствовал себя разбитым и усталым.

Но, едва добравшись до дома, он пожалел, что не задержался в поселке и не дождался, пока Юлька освободится.

Он затопил печку и сел у огня. На этот раз от его печали не осталось и следа.

Он даже не вспомнил об отце, как это обычно бывало. Он думал про Юльку. «Как жаль, что мы здесь не одни». Что ему теперь делать? Как он должен поступить? Вчера, пока они сидели в кафе, у него не было никаких сомнений. А что изменилось теперь?

Думать о ней было и страшно, и хорошо. Печка давно погасла, а Берендей забыл закрыть трубу. За окном началась метель: утробно выл ветер и стучал снегом в стекло. Часы на стене показывали пять. Наверняка Юлька уже сдала экзамен.

Он мог бы поехать и позвонить ей. И Берендей вдруг отчетливо понял, что если позвонит ей, то от его сомнений не останется и следа. И как только он ее увидит, он тоже не будет сомневаться. Потому что не сможет рассуждать. Потому что потеряет голову. И ничто не сможет ни удержать его, ни заставить одуматься.

Нет, он не станет сегодня звонить. Слишком тяжело будет положить трубку. Он встретит ее завтра. Он встретит ее и привезет сюда, как и обещал. И будь что будет.