Рассказы о Влодьзимеже Качмареке

Хоть со штыком были те же проблемы, что и с патронами, Влодьзимежа это мало беспокоило. В первую очередь его волновала даже не собственная сохранность, а сохранность мочевого пузыря.

Оказавшись с винтовкой на улице, Качмарек огляделся по сторонам и отметил, что с прошлой недели в окрестностях его дома мало что изменилось: всё то же бескрайнее звёздное небо, всё те же убегающие ввысь тополя, всё те же вывески и дорожные знаки, всё тот же недоеденный койотами труп сторожа Петра Владека под стенами аптеки.

Качмарек сделал лишь шаг вперёд в волнующую неизвестность, как откуда-то сзади до него донёсся с детства до боли знакомый шипяще-рычащий звук.

– Куда?!

Качмарек резко обернулся и сквозь затуманенный взор разглядел злобное, опухшее от водки лицо папаши. И без того слабые ножки мальчика подкосились и затряслись словно развешенные на верёвке трусы дедушки Ежи.

– В «Макдональдс». – Поспешил ответить Влодьзимеж и съёжился, ожидая удара.

Крепкая рука папаши схватила Качмарека за горло и затащила обратно в дом.

Снова оказавшись в тепле, тельце Влодьзимежа тут же размякло, и тугая струя мочи оросила подкладку эсэсовской шинели. Грязь, лежавшая толстым слоем на паркете, размокла и вскоре, весь коридор напоминал смоленскую дорогу образца осени сорок первого года.

– Только бы не заметил ничего. – Думал Качмарек, разглядывая копошащегося в кошельке отца.

Отец достал десять злотых и протянул их сыну.

– Купишь мне чизбургер, а деду, на обратном пути, свежий номер «Сельской жизни».

А уже через минуту Качмарек шагал с винтовкой за плечом по быдгощским улицам и от всей души радовался тому, что его проблема так благополучно завершилось. Радовался, несмотря на лютую стужу, с каждой секундой становившийся всё громче волчий вой и мокрые портки, неприятно щипавшие юныерозовые бёдра.

Качмарек на новогоднем утреннике

Первого декабря, сразу же после уроков, весь класс Качмарека собрался в актовом зале школы и взобравшаяся на трибуну, переполненная щенячьим восторгом и пылкой гордостью полногрудая пани Плужек во всеуслышание объявила, что в этот раз посвящённую новогодним праздникам театральную постановку будет ставить ни какая-нибудь там полуживая бабка Агнешка – завсегдатая быдгощских блат-хат и притонов, а всемирно известный режиссёр, профессор театральных наук, заслуженный артист Польши и её окрестностей пан Гжегош Круликевич, специально прикативший в их дыру из самой Варшавы.