Рассказы о Влодьзимеже Качмареке

Оставшись в одиночестве Качмарек первым же делом принялся за решение квартирного вопроса, что на деле оказалось до смешного просто – в пятидесяти метрах от его поляны располагалась заброшенная деревня с ещё крепкими, тёплыми домами из которой наш герой приволок целую Джомолунгму досок, кирпича и кое-что из мебели. Закатав рукава, парень со свойственными ему усердием и сноровкой, принялся за сооружение четырёхкомнатного шалаша, в котором комфортно бы чувствовал себя не только он, но и с первого же взгляда полюбившаяся ему коза, если бы не скрылась в неизвестном направлении вместе с привязанным к её рогам мешком, как только ей представилась такая возможность.

К утру следующего дня Влодьзимеж почувствовал, как у него замедляются и нарушаются мыслительные процессы, подавляется воля, возникают разнообразные звуковые и слуховые галлюцинации – из курса биологии школьник знал, что все эти симптомы не что иное, как последствия испытываемого им голода – спасибо козе – будь она трижды проклята.

Чтобы не загинуть в этом чёртовом осеннем лесу Качмарек в ближайшие два часа активно экспериментировал с так называемым подножным кормом, но единственное, что ему удалось установить, было то, что еловая кора хоть и сытнее, зато мох более сочный и его легче проглотить.

Но какой бы сытной не была кора, килограмма этого продукта, тщательно прожёванного и кое- как проглоченного, хватало, чтобы заморить нещадно мучавшего его червя лишь на какие-то жалкие две минуты и Влодьзимеж, трижды перекрестившись, отправился исследовать местность на предмет наличия в нёй чего-то более питательного.

К его ужасу, самым питательным, на что ему удалось натолкнуться в результате многочасового брожения по лесу, оказалась троица бурых медведей, притаившихся за кустами понтийского рододендрона, росшего на самом краю леса. Поведение животных с первого же взгляда показалось Качмареку более чем необычным – первый из них, самый крупный и бурый, стоя на задних лапах спиной к Влодьзимежу что-то пристально рассматривал в армейский бинокль, второй, макая время от времени в чернильницу огрызок гусиного пера, записывал в блокнот какую-то вероятно сугубо секретную информацию, а третий, с разорванным левым ухом и с мутоновой заплаткой на левом боку, тонкими кружочками нарезал ароматную полукопчёную колбаску, которой весь медвежий коллектив, похоже, собирался закусить уже разлитую по граненым стаканам какую-то мутную жидкость.